— Мышка, — выдохнул он, наконец, назвав меня детским прозвищем. — Мышка, прости меня.
Давид неожиданно упал передо мной на колени и опустил голову. Глухо заговорил, а я шокировано замерла.
— Я сам не знаю, что на меня нашло, я видел, что пугаю тебя. Меньше всего я хочу, чтоб ты боялась меня. Прости, я никогда, слышишь, — он поднял лицо и посмотрел мне в глаза с такой болью, что я задохнулась, — никогда не обижу тебя. Я жизнь за тебя отдам не задумываясь, клянусь. Просто я так… так сильно люблю тебя, что не могу видеть рядом с тобой никого, теряю над собой контроль. А вчера сначала Мартирос, потом лётчик этот…
«Люблю»… Слово эхом отдалось в душе, затрагивая какие-то потаенные струны, какие-то мысли и чувства, которые я сама от себя гнала и прятала. Когда я думала о своём отношении к Давиду, это казалось неправильным, будто я отбираю у него шанс на счастливое будущее, на семью, детей. Но в его исполнении это прозвучало так, как надо, и я просто не знала, что и думать.
— При чем тут Мартирос? — всё, что я смогла проговорить тихо в ответ. Дев качнулся вперед, обнял меня за бедра, уткнулся лбом в живот.
— Ни при чем, совсем ни при чем, — прошептал Давид, сжимая меня ещё крепче. Я нерешительно подняла руку и легонько провела по волосам друга. Он вздрогнул и замер. У меня в душе возникло такое щемящее чувство нежности к этому мужчине, захотелось обнять его, успокоить, сказать, что всё в порядке. Я обхватила его голову двумя руками и молча заглянула в глаза. Ведь он эмпат, он всё и так поймет, ничего говорить не надо. Глаза Дева с расширенным зрачком переливались золотой ртутью, и это было красиво и совсем не пугало. Не знаю, сколько мы смотрели друг на друга, время исчезло вместе с окружающим лесом. Я видела, чувствовала, что он действительно меня любит, беспокоится и отпустить не сможет.
— Спасибо, любимая… У меня есть для тебя подарок, — прошептал Давид, — я хотел подарить тебе его раньше, но не смог.
— Рюкзак? Подарил ведь.
— Нет, другой, — улыбнулся, наконец, он. — Настоящий сюрприз. Я отдам его в храме, на горе. Подождешь два дня? Надеюсь, за это время дойдем туда. — Дев опять ткнулся в меня лбом и вздохнул. Ну как телёнок, честное слово. Поцеловала его в макушку, а он, взяв мои ладони, нежно расцеловал каждый пальчик.
— Пора идти, единственная моя, нас ждут, — Дев нехотя встал с колен, крепко обнял меня и, нехотя отпустив, потянул за руку обратно. Мне показалось, что он боится задержаться, и я догадывалась почему. Глаза дескрита заблестели тем светом, который появлялся, когда он меня обнимал и целовал. Сейчас не время и не место, надо идти дальше.
Нас по возвращении внимательно окинули взглядом все, но вопросов задавать не стали. Надели рюкзаки, Толя помог нацепить мой.
— Готовы? Тогда идем как вчера — я первый, Мартирос замыкающий. Сегодня будет небольшой подъем, поэтому двигаться будем чуть медленнее, чтобы Ева не отставала, — Давид ласково на меня посмотрел, а я неожиданно смутилась и покраснела, опустив глаза. Когда пошли вперед, я искоса глянула на парней и поймала удивленный взгляд Алексея. Ну да, сама не пойму, что меня так кидает из крайности в крайность. Надеюсь, после этого похода всё как-то определиться.
По мере того, как начало припекать солнце, опять начали горланить цикады и мы с Лёшей уже привычно заткнули уши затычками. Лес стал немного другим. Чем дальше мы продвигались, вернее, поднимались по пологому склону горы, тем больше встречалось сосен и елей. Туи становились всё выше, а оливы почти совсем пропали. Под ногами хрустели мелкие камушки и всё чаще попадались проплешины сухой, выгоревшей на солнце травы и голые пятачки известняка. К обеду добрались до участка, где возвышалась крутая огромная «ступенька», больше для меня похожая на обрыв берега реки возле дома Руслана. Я задрала голову и вздохнула:
— Ну и как я туда заберусь? — озвучила свои мысли и оглянулась на ребят.
— Не волнуйся, Белочка, поднимем. — Дев оценивающе осмотрел преграду. — Может, сначала поедим? — предложил он.
— Я только за, — весело откликнулся Мартирос, а все уже сняли поклажу с плеч и готовили место для костра.
Когда сложили хворост, я в первый раз обратила внимание, что поджигает его Дев, небрежно смахнув с руки огонек. Ух-ты, магия. Посмотрела на Алексея — он тоже во все глаза изумленно наблюдал за дескритом. Понятно, раз от него перестали скрывать свои особенности, то значит, всё рассказали. Интересно, какое убедительное обещание не выдавать их Алексей дал, что ему поверили? В котелок вылили почти всю оставшуюся у нас воду, дальше по карте был ручей, и мы не волновались, что будем мучиться от жажды. Толик насыпал в бурлящий кипяток крупы, сушеных овощей, щепотку приправ и вывалил большую банку консервированной рыбы.
— О, уха, — обрадовался Руслан. — Отлично, вот у меня ещё зелень сушеная, добавь.
