Вскоре мы продолжили идти по лесу, который в основном был редким, но иногда встречались неожиданные густые заросли высокого кустарника. Тогда парни или искали обход, или доставали из рюкзаков «тесаки», опасные на вид длинные ножи с ножнами, и прорубали нам проход. Подъем становился всё круче, и мне идти было нелегко. Мы явно замедлились, и изредка Мартирос, который шел сзади, обгонял, брал меня за руку «на буксир», давая мне возможность так передохнуть и не задерживать группу.
Когда стало смеркаться, и я уже готова была просить об отдыхе, мы вышли на небольшую полянку, окруженную густыми кустами и высокими деревьями. Дев остановился, настороженно оглядываясь вокруг. Что-то не так? Все дескриты тоже заозирались, а я сделала несколько шагов к Давиду, чтобы спросить про привал. Вдруг раздался резкий хлопок, потом ещё, и из кустов стали выскакивать люди в тёмной одежде и с закрытыми лицами. У них в руках было странное оружие, а для меня реальность снова замедлилась.
Я увидела, как Давид и Руслан принимают боевую форму, становясь выше, мощнее, на них рвется одежда, расползаясь на клочки. Как Анатолий оттаскивает Алексея в сторону. Оглянулась на Мартироса и обнаружила на его месте такое же устрашающее чудовище. Опять громкие хлопки, и меня отшвыривает в сторону, а рядом кто-то падает. Приподнявшись, вижу Мартироса, почему-то возвращающегося в человеческий облик. И неожиданно яркая кровь у него на груди…
— Мартирос!!! — не чувствуя боли от падения, кидаюсь к нему и пытаюсь зажать большую рану, чувствуя, как трясутся руки и размывается зрение от текущих слез. Я уже знала, чувствовала, что произошло непоправимое, но сознание отказывалось это принимать. — Сейчас, потерпи секундочку, я сейчас перевяжу чем-нибудь, — оглядываюсь в поисках своего рюкзака.
— Не надо, душа моя, не надо… — услышала я сдавленный стон парня. — Странно, совсем не больно…
Я заплакала сильнее, в голос, стягивая обрывки одежды вокруг раны и стараясь прижать крепче, но кровь продолжала течь между моими пальцами.
— Мартирос. Потерпи, не умирай, сейчас тебе помогут, сейчас… — я завыла от бессилия и страха за него.
— Не плачь, любимая… Побудь со мной, не плачь… Я обещал Давиду, но думаю, он простит меня… — дыхание у парня прерывалось, но он улыбался. От шока я притихла, только горячие ручейки продолжали стекать по щекам.
— Мартирос, я не знала, я не замечала… — прошептала я, сглатывая горький и колючий ком в горле, который прокатился вниз и разросся нестерпимой болью, как будто это меня смертельно ранили.
— Значит, я всё делал правильно, — улыбнулся он. — Дескриты однолюбы, я счастлив, что ты будешь жить, а я могу, наконец, сказать тебе… — Мартирос закашлялся.
— Молчи, тебе, наверное, нельзя говорить, потерпи, всё будет хорошо… — я шептала ему, понимая, что хорошо не будет.
— Помнишь, как я упал на тебя со столба? — он поднял руку и взял мою ладонь, всю в его крови, прижал к своей щеке. — Сердце моё, я тогда пропал, совсем, ведь ты аниша Дева, я обещал ему…
А я поняла, что моё сердце рвется от горя, от боли, от жалости и бессилия.
— Помни меня, любимая, я буду всегда с тобой, ангелом-хранителем за твоей спиной, всегда… Помнишь, как мы танцевали на улице сиртаки, пели вместе в ресторане, и у тебя будет моё фото, возле самолёта… Я был счастлив находясь с тобой рядом и ни о чем не жалею. — Он говорил, как в бреду, горячечном и жарком, торопясь сказать всё, что хотел, а я чувствовала, как его тело под руками вдыхает воздух всё реже. Не в силах сдержаться, опять завыла:
— Нет!!! Нет, Мартирос, держись, держись дорогой, — вырвала руку, что он держал, и наклонилась к нему, обнимая за шею.
— Любимая моя… — прошептал он. — Не плачь, мне не больно. Я не смог бы жить, глядя на тебя рядом с Девом, это была бы пытка, так будет лучше… Поцелуй меня, всего один раз, пожалуйста… — попросил он. И я поцеловала. Нежно, искренне, как смогла, как сумела…
Расскажи всем, что я был счастлив,
Но мое сердце разбито,
А раны мои до сих пор не зажили.
Расскажи всем, что все, на что я надеялся,
Невозможно, невозможно,
Невозможно, невозможно.
(песня «Imроssiblе» автор текста Ина Вролдсен)
Скоро его сердце перестало биться, и я подняла невидящий взгляд на поляну. Там шёл бой. Два огромных рогатых дескрита сражались с нападающими. На краю, возле кустов, оборонялся тесаком Толик, Лёша бежал ко мне. Неужели так мало времени прошло?
Один из дескритов казался более знакомым, неожиданно захотелось спрятаться за его спиной от всего происходящего. Он швырнул во врагов сгусток огня, и я поняла, что это Давид. Несколько человек стали обходить монстров со спины растягивая сеть, видимо, желая захватить их живыми. На остальных они обращали мало внимания. Мне было совершенно дико то, что мир не рухнул и никто, казалось, не заметил смерти одного чудесного дескрита…
Алексей подбежал, схватил меня в охапку и стал оттаскивать от Мартироса.
— Нет!!! Нет!!! — заорала я, плохо соображая.
