— А защищает его потому, что моя хатенка вот-вот упадет, а у Писарчука хоромы, и он еще второй дом собирается строить… У меня пол-упряжки земли, мы с отцом всю жизнь на заработках, потому что в хате и крошки не было, а у Писарчука десятин шестьдесят земли, за девятый сноп велит жать, кровопийца! И это — равенство? А большевики призывают трудовой люд всех наций — и русских, и украинцев, и евреев, и поляков, и всех, всех — выступить всем вместе против буржуев и помещиков, которые вместе с царем на нашу Украину ярмо надели, в колонию ее превратили. Центральная рада кричала, как здесь вот Варивода, о свободной Украине и в то же время пятки лизала Временному правительству, а оно, как всем известно, ни о какой свободе и слышать не хотело, только думало об «единой и неделимой…» Наша Украина будет свободной только тогда, когда ею руководить будут большевистские Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов! Большевики дают нам землю, дают нам свободу! Берите же! Будем строить нашу жизнь без помещиков и буржуев, украинцы со всеми остальными народами в единой семье! Вот большевистская программа… Лгал воем вам Варивода о большевистской партии. В ней есть и украинцы. Вот и я — член большевистской партии.
Крестьяне все теснее обступали Надводнюка.
— Правду говоришь, Дмитро!
— Пра-а-вильно!
— Вот сказал, так сказал!
— Вариводу под самый корень подрубил!
— Мы с большевиками пойдем!
— С беднотой, свой брат — не предаст!
Варивода втянул голову в плечи и, как побитая собака, выбрался из толпы. Его провожали гневными возгласами.
Не спеша расходились. Говорили и говорили без конца. Вести из России окрыляли, ободряли, укрепляли веру в свои силы. На лицах полещуков впервые в их жизни расцвела радость.
С вокзала Павло и Марьянка возвращались вместе. За эти дни Павло стал для нее отцом, товарищем, которому она искренне верила. Теперь и у Марьянки было кому рассказать о том, что у нее на душе накипело; знала она — Павло поймет, поддержит. А Муси уже не было — она уехала в гимназию. Да разве Муся могла быть Марьянке товарищем? Муся — дочь офицера, у нее свои радости и свои печали. А у Марьянки своя жизнь. Время они проводили вместе — у Муси других подруг не было.
Марьянка ежеминутно вспоминала тот день, когда они вдвоем с Павлом возили помещичий лес. Делает что-нибудь Марьянка, и вдруг — перед ней Павло: «А ты знаешь, кто такие большевики?» — вспоминает его слова, вспоминает все, что он говорил ей, представляет себе его улыбку, сама улыбается. И тогда хочет она, чтобы Павло всегда был возле нее, чтобы рассказывал ей о войне, о жизни солдат в окопах. Марьянка слушала бы, затаив дыхание. Павло умеет рассказывать. И когда это он научился так рассказывать? Вот и сейчас она хочет, чтобы Павло говорил, а он идет молча, думает о чем-то. Марьянка знает, о чем спросить у него. Ее давно интересует, как будут люди жить, когда панов на земле не будет. Как тогда сложится жизнь?
Павло задумчиво смотрит на Марьянку, на голые, лежащие у дороги конопляники, на опушку соснового леса, задерживается долгим взглядом на приземистых хатках, стоящих у самой окраины. Он видит иную картину; как видит, так и рисует ее перед Марьянкой. На эти земли будут приходить счастливые и веселые люди. Они будут на работу идти с песнями и, возвращаясь с работы, будут нести веселую песню в село. Эти земли не будут принадлежать Соболевскому, а будут нашими. Зашумит пшеница на наших нивах, сердца будут до краев полны радостью. Тогда, Марьянка, слез не будет! Во время жатвы над нашими полями будет петь жаворонок, и зазвенит песня счастливых людей… А на луга выйдешь: от Лоши и до Десны — все наше. От Гнилицы и до Бутовки — все наше. В косовицу услышим перезвон кос и песню — без песни косарь не может. Теперь он поет грустную, а тогда будет петь веселую, и не один. Придет осень — в закромах будет хлеб золотой, в клунях — корм скоту. На лугах стога сена вырастут. И сбросят люди лапти, в сапоги смогут обуться. Молодежь будет ходить в кожаных ботинках, а о лаптях и не вспомнят. Полещук помолодеет, человеком станет. Хаты поставим новые, ведь лесов у нас вон сколько. И в хатах — окна большие, чтобы побольше было солнца. Вырастут здоровые дети, они будут счастливее нас. Мы для них построим школы, учителей выучим, а они будут наших детей учить. Все станут грамотными, так как обучение будет бесплатным. Помещичий сад мы превратим в общественный, чтоб каждый после работы мог в тени отдохнуть. Работа будет не мукой, а нашей радостью. Счастливым будет наш край и счастливыми будут люди.
Слушала Марьянка, и все сильнее стучало сердце. Ее охватывало еще никогда не испытанное волнение. Вот когда люди смогут жить, как в сказке, совершенно счастливыми. Увидать бы эту жизнь, людскую радость! Пожить бы вместе с ними! О-о, а разве они с Павлом не доживут? Они молоды, руки у них сильные, вся жизнь впереди. Вот о такой, верно, жизни мечтал ее отец, работавший в экономии… Он хотел, чтобы ей, Марьянке, лучше жилось. Да помешали ему злые люди, а Марьянка, может быть, и дождется.
