Ну, а в общем, она уже не малая. Голова есть на плечах — и не глупая. Пусть делает так, как считает нужным. Да, деревушку нашу жаль. Долго-долго я вспоминал дни, проведенные там. Но чему быть, того не миновать. Хорошо, что у бабушки все нормально. Да, кстати, почему ты не написала, как бабушка Саша? Что с ней? Вот я не ожидал, что Мишка так быстро женится! Интересно, я знаю ее или нет? Пусть напишет. Да, как Игорь Ореховский — помогает вам? Что с ним? Ну, пока и все. Вроде больше нечего писать, да я и не любитель расписывать драматические романы.
Живу я в Сан-Франциско. Все хорошо. Есть огромная квартира, гараж, машина. О чем мечтаю, мама? Наверное, ты должна знать это не хуже меня. Америка, мама, это не моя родина. И этим все сказано.
Может быть, настанет время, и все мы встретимся.
Ну, пишите — не забывайте. И присылайте хоть по одной фотографии всех родных и близких. А также фото отца.
Ну, всех люблю и помню.
Алеша.
P.S. Жду Ирин адрес!
Посылаю фото".
В конце письма указаны его телефон и адрес. Я переписал их.
— Кто такая Ирина? — спросил я, отдавая конверт и письмо.
— Девочка его, невеста, — ответила Рита Сергеевна, сдерживая слезы. — Они встречались когда-то.
— Он просил ее адрес, — сказал я.
— Адреса у меня нет, — развела она руками. — Но телефон ее передайте Алеше.
Рита Сергеевна, надев очки, открыла истрепанную телефонную книжку на букву "И", протянула ее мне.
— Пока вы читали Лешкино письмишко, — просительно улыбнулся Юрий Сергеевич, — я настрочил ему ответ. Захватите?
По оконному карнизу ковылял сизый голубь с розоватыми ободками вокруг строгих глаз.
— Знаете, — неуверенно начал Юрий Сергеевич, — вы с Алексеем поаккуратней. Он парень нервный.
— А что такое? — спросил я.
— Детство у него трудное было, — пояснил Юрий Сергеевич. — Ритина семья жила бедно. Муж любил выпить. Крепко бил ее. Даже когда она беременная была. Алешка рос, видел все это: сначала плакал, потом замкнулся в себе. Когда Лешке десять стукнуло, отец его сгорел.
— Как?
— Оголенный провод. — Юрий Сергеевич поставил чашку на блюдце, — высокое напряжение. Бывает…
— Он часто пишет вам? — спросил я Риту Сергеевну.
— Не очень, — сразу же отозвалась она. — Но иногда звонит. Последний раз я бросила трубку.
Она положила руки на острые колени и беззвучно заплакала, ткнувшись подбородком в грудь. Было в этой позе такое отчаяние, такое бессилие перед судьбой, что я невольно обнял ее за вздрагивавшие узкие плечи.
— Тссс! — опять зашипел брат на другой стороне стола и поманил меня рукой.
Я сел ближе к нему.
— Понимаете, — шепотом объяснил он, — мы с Ритой думаем, что звонит нам из Америки человек, говорит голосом Алексея… Но это не Алексей.
— Кто же он, этот человек? — вторя Юрию Сергеевичу, шепотом спросил я.
Он пригнул голову к столу, почти касаясь его подбородком, сказал, обдав меня горячим дыханием:
— Видимо, из американской разведки…
— Но почему вы думаете, что это не ваш племянник? — рискнул поинтересоваться я.
— Понимаете, — ответил Юрий Сергеевич, — он говорил с каким-то едва заметным акцентом. Но Рита сразу же уловила его. Это во-первых…
— Во-вторых, — уже чуть громче, уверенней сказал он, — в одном из писем Алексей поздравил мать с… Пасхой! Но ведь наш Алексей никогда и в церкви-то не бывал! Тут американцы, конечно, допустили ляп, непрофессионально сработали… это невооруженным глазом видно.
Рита Сергеевна успокоилась. Она упрямо смотрела в окно. По ее лицу мелькали слабые блики света.
— И письма не его, — упавшим голосом сказала она. — Все написаны под диктовку. Я своего Алешку-то как-нибудь знаю. Не его письма.
— Честно говоря, — признался я, — не могу понять до конца вашу логику.
— Логика простая, — попытался объяснить брат. — После смерти отца Лешка остался единственным мужчиной в доме. Матери помогал во всем. Иной раз о друзьях забудет, но Риту — никогда… Вон он пишет, у него теперь машина, гараж, дом… Да если б это наш Алешка был, он себе бы отказал, но матери помог. Ведь знает, в какой нищете она живет!
— Как же ему вам из Сан-Франциско-то помочь? — опять не понял я.
— Денег бы выслал! — отрезал Юрий Сергеевич.
— В почтовом конверте?
— В почтовом конверте! — подтвердил он. Немножко подумал и опять поманил меня пальцем: — Есть верный способ проверить, Алешка это или же его двойник — агент. Алексей в детстве посадил дерево рядом с нашим деревенским домом. Спросите того человека при встрече, что это было за дерево? А потом сообщите нам — вот мы и проверим…
— Хорошо… Скажите, когда вы получили первое письмо от Алексея? — спросил я.
— Давно. — Рита Сергеевна продолжала смотреть в окно.
Юрий Сергеевич барабанил пальцами по столу.
— Можно глянуть? — спросил я.
— У нас его нет, — ответил Юрий Сергеевич, глядя перед собой.
— Где же оно? — не унимался я.
— В КГБ, — сказала Рита Сергеевна. — Я сама отнесла его в КГБ в тот же день, когда получила.
— Зачем? — спросил я, чувствуя, как вянет мой голос.
— Эх, молодой человек, — посмотрел мне в глаза Юрий Сергеевич. — Были бы вы моим сверстником, испытали б то, что пришлось мне, не задавали бы этих вопросов…
