– Но ушла я не поэтому! – Татьяна подалась вперед, чтобы быть поближе к Пашке и Людмиле, сидящим впереди. Оглянулась: – Вань, я сама объясню, хорошо? – Вздохнула. – Это Лариска натворила, дочка, вы ее видели с Санечкой, внучком моим… Когда мы с Ваней сошлись, Лариске было тринадцать. Такой противный возраст! Все не так, все поперек. А у Анны Петровны, мамы Вани, если вы знаете, очень непростой характер… Короче, Лариске ужасно не понравилось с ней жить. И она, дуреха, придумала, как нам с ней от Вани с его мамой уехать.
– Да уж, придумала, – пробурчал Иван.
– Ну не сама же, в каком-то кино подсмотрела, – виновато глянула на него Татьяна. – Такая дичь, а ведь сработало…
– Короче, эта соплюха наврала матери, что я к ней пристаю, – выпалил Иван. – Домогаюсь за спиной Татьяны ее ребенка!
– И я даже разбираться не стала, схватила Лариску и увезла подальше, а Ване сказала, чтоб и на пушечный выстрел к нам не подходил. И обсуждать это не стала – гнусность же, фу, даже подумать противно. – Татьяна снова привалилась к Ивану, погладила его по лицу. – Прости меня. Я такая идиотка.
– Ты? Это не ты идиотка…
– Ну хватит, хватит! Лариска же была мелкой дурочкой. Это уже потом, когда она сама мамой стала, осознала, что натворила. Винилась, прощения просила…
– Не у меня! – напомнил Иван.
– Не у тебя, – уныло согласилась его подруга. – К тебе мы обе с этим и подойти не могли, уж очень стыдно было… Я только надеялась, что ты давно забыл обо мне и ничуть не страдаешь.
– Уже не страдаю. – Иван уложил голову Татьяны на свое плечо, и оба замолчали.
– Павел, вы не могли бы на минуточку остановиться у дома Кроко… Анны Петровны? – теперь вперед посунулась Вера, спросила шепотом, чтобы не мешать парочке, зажатой между ней и Любовью Антоновной. – Я бы ей деньги отдала, серьги-то то мне вернули.
У дома Крокодилихи задержались не на минуточку – на все десять. Пока Вера отдавала деньги, пока Иван о чем-то разговаривал с матерью, пока они обнимались и, кажется, Анна Петровна тихо плакала…
– Ну не знаю, не знаю, – с сомнением сказала Татьяна, глядя на это из окна машины. – Может, это и не крокодиловы слезы… Может, Ванина мать подобреет, отмякнет… Но я все-таки не стану жить с ней вместе. Ни за что. Хорошо, что у Вани теперь есть свой домик.
У домика Вани притормозили совсем ненадолго. Дождались, пока Иван с Татьяной выберутся из машины, проводили их взглядами до закрывшейся двери.
– Ну вот и славно, – сказала Любовь Антоновна, с удобством располагаясь на освободившемся месте. – Настоящий хеппи-энд. Добро побеждает зло, любовь торжествует, и все такое. Поехали уже, а? Меня там Витя заждался.
Виктор встретил жену у калитки – и правда ждал, высматривал. Любовь Антоновна выпорхнула из машины, шепнула что-то мужу – тот просиял, подбежал к автомобилю, заглянул – обрадовался:
– Верка! Ну как же славно! Я рад. Ты ж теперь заходи к нам, да, Верка?
– Завтра же! – Любовь Антоновна потеснила мужа у окошка. – К ужину ждем, хорошо, договорились?
– Хорошо! Очень хорошо. – Вера шмыгнула носом. – Милые вы мои, я перед вами так виновата…
– Нет, это я виновата! – заспорила Любовь Антоновна.
– Я! Это я виноват! – не согласился Виктор.
– Паша. – Людмила устало посмотрела на мужа. – Мы ехали к морю, ты помнишь?
– Будет тебе море, Людк! Один момент. – Пашка вышел из машины, приобнял Козловых, завел их во двор, оставив только на пороге.
Вернулся – подмигнул:
– Вперед! Финал уж близок.
– Какой финал? – не поняла Людмила. Вроде закончился уже этот сериал.
Но спрашивать не стала – утомилась.
Последней завезли Веру. Та замешкалась, не спеша вылезать из машины. Побаюкала в горсти бабкины серьги, другую ладонь прижала к сердцу:
– Спасибо вам, ребята. Даже не знаю, как вас отблагодарить.
– Я знаю. – Пашка завозился, разворачиваясь на сиденье. – Просто скажите: ведь это вы украли кольцо?
Людмила громко ахнула, а Вера только тихо вздохнула:
– Как догадался-то?
– Спросил у Виктора, почему он сказал, что сам во всем виноват.
– И? – Пашка замолчал, и Людмила нетерпеливо подпихнула его локтем.
Нет, что за история, а? Снять по ней сериал – будет круче турецкого!
– И Виктор объяснил: мол, виноват, потому что купил любимой неправильное кольцо. Сюрприз хотел сделать, поэтому не поинтересовался заранее размером. Кольцо оказалось тесновато, давило девушке на палец, она его то и дело снимала и забывала, где оно. Потому и не хватилась, когда потеряла, стала искать не там, обвинила в краже подругу. – Пашка перевел взгляд с Людмилы на Веру. – Но тесное кольцо не могло соскользнуть с пальца Любы, когда та работала в поле. Следовательно…
– Все верно, это я его украла. – Вера стиснула в кулаке серьги, постучала себя по лбу. – Дура, дура! Я тогда дико влюблена была в Витю, ревновала его к Любке страшно, и кольцо это помолвочное мне глаза мозолило – хоть плачь! Я подумала: а вдруг они разругаются? Ну, из-за потерянного кольца. Рассорятся, расстанутся, а тут я, утешу Витю… Не смотрите так, пожалуйста, я уже миллион раз сама себя прокляла и об этой дурости своей пожалела.
