Людмила отвела взгляд. Смотреть на понурившуюся Веру было неприятно.
Но у нее остался вопрос:
– Простите, но как же кольцо оказалось в земле?!
– А я его спрятала там, – ответила Вера и с шорохом ссыпала в карман серебро с гранатами. – Бежала мимо поля, уже вся в ужасе от того, что сделала, подумала: его же искать будут. Значит, ни при себе мне это кольцо держать нельзя, ни дома спрятать, так куда ж его? А поле вскопанное, ямки глубокие. Я и сунула в землю кольцо, а сверху камешек положила, губной помадой намазанный. Думала, через день-другой откопаю, а не вышло, не нашла приметный камешек. – Она опять вздохнула и толкнула дверь. – Пойду уже. Вам спасибо, прощайте.
– Ну теперь-то, я надеюсь, все? – проводив ее взглядом, брюзгливо спросила Людмила. – Сериал закончился, это уже был самый энд, который хеппи? Теперь мы можем ехать к морю?
– К морю! К новым приключениям! – Пашка повернул ключ в замке зажигания и выжал сцепление.
– Давай сегодня уже без приключений, – попросила Людмила, закрывая глаза и удобнее устраиваясь на сиденье.
Но, хотя Пашка согласно помалкивал, уснуть у нее не получилось.
Немного поерзав и повздыхав, Людмила достала из сумки ручку и новенький блокнот, заранее аккуратно подписанный: «Летопись Лавровых».
Открыла его и на чистой странице вывела:
«История первая. Любовь-морковь»…
Действующие лица и события романа вымышлены, их сходство с реальными лицами и событиями абсолютно случайно…
Александр Сергеевич Пушкин, как известно, лето не любил. И во все времена встречались люди, которые, страдая от зноя и духоты, лето не жаловали.
Но только не Настя Горская! Она любила лето всеми фибрами своей души и старалась не пропустить ни одного жаркого денька.
Утром того дня многие видели, как Анастасия Владимировна Горская, или просто Настя, красивая молодая женщина двадцати девяти лет, села в такси и укатила в неизвестном направлении.
Как позднее выяснилось, уехала она на пляж.
Работать Насте было не нужно, так как муж ее, Вадим Евгеньевич Горский, влиятельный бизнесмен, обеспечивал жену всем необходимым для безоблачной и легкой жизни.
Иначе, как сама Настя говорила подругам, зачем бы она за него вышла замуж, ведь у них разница в возрасте двадцать лет. И еще у мужа имелся сын-подросток, который принял мачеху в штыки.
Сама Настя на первых порах в целях собственной безопасности, как, опять же, она сама говорила подругам, пыталась поладить с пасынком.
Но у нее ничего не вышло, и она махнула на него рукой. Тем более что, по словам Насти, в их огромной двухуровневой квартире пересекались они крайне редко.
Настя ждала, когда пасынок подрастет и уедет учиться в другой город. А то, может, и женится. Хотя загадывать так далеко не имело смысла.
Когда пасынку Юлиану исполнилось восемнадцать лет и он никуда не уехал, а поступил в университет в своем городе и к этому времени уже успешно окончил второй курс, Настя вообще перестала упоминать о нем в разговорах.
Подруги решили, что Настя сильно огорчилась из-за того, что Юлиан никуда не делся, а остался жить под одной крышей с ней.
Правда, несколько раз она говорила, что пасынок стал на нее заглядываться и даже делать оскорбляющие ее достоинство верной жены намеки.
– Еще бы! Такая красотка у него под боком, – прокомментировала ее жалобы одна из подруг.
– У него же гормоны, – туманно добавила другая.
Анастасия презрительно фыркнула:
– Не поверите, девчонки, я ему весь кайф обломала!
– Как же это ты? – полюбопытствовали «девчонки».
– Басню Крылова заставила учить про Лису и виноград.
– В твоем случае, – прокомментировала одна из подруг, – виноград вполне созрел! Это лис зелен!
Подруги со смеху покатились.
И вот в один из длинных июньских дней Анастасия, как выяснилось позднее, отправилась с подругами на пляж. И это немудрено, вода в Волге, несмотря на конец июня, успела прогреться до двадцати двух градусов. Сидеть в квартире даже при включенном кондиционере было невмоготу. А на берегу Волги не только пляжи, усыпанные мягким золотистым песком, но и зеленые набережные с летними кафе, велодорожками, тенистыми уголками отдыха и освежающим шумом фонтанов. Одним словом, земная благодать.
Обычно Настя ездила повсюду на своей «Киа», но тут, как она сама пожаловалась по мобильнику своей подруге Ольге, она не заметила дерево и поцеловалась с ним.
«Насажали тут деревьев, город в бор превратили, – жаловалась она подругам, – будь моя воля, я бы их все под корень срубила!»
Но воля на то была не ее, хотя черных древорубов и без Насти Горской хватало. Взять хотя бы домоуправа Кирилла Владимировича Старковского, взял и чуть ли не целую березовую аллею под корень вырубил, чтобы проезжающим мимо автомобилям бросалась в глаза реклама магазина Акакия Самоедова «Плюшки и финтифлюшки».
Окрестный люд бросился было жаловаться в районную администрацию. Но их и на порог не пустили. Видно, районные чиновники тоже неровно дышали к плюшкам и финтифлюшкам.
