Ему погоня далась тяжелее, в Даниле было лишних десять кило, нормативы он сдавал каким-то чудом. Физподготовка ему не давалась, зато стрелял Литухин как заправский ковбой, лучше всех в отделе, и постоянно мотался на различные соревнования, неустанно возвращаясь с кубками и дипломами.
Прыгун не ответил, только плюнул на землю, но попал себе на штаны. Литухин усмехнулся:
– Снайпер.
Мужик снова плюнул и на этот раз более метко, попав Литухину на ботинок. Данил побагровел и уже приготовился заорать. В этот же момент подъехала дежурная машина, а у меня в кармане зазвенел телефон. Открыв заднюю дверь «уазика», Литухин бесцеремонно затолкал мужчину в «козлятник». Тот плюхнулся на живот и завопил благим матом, но его уже никто не слушал.
– В отдел, шеф? – спросил Литухин. Я вытянул в его сторону руку с поднятым указательным пальцем, призывая к тишине, и прижал трубку к уху.
– Стасян, дуй во Вторую городскую, – сказал дежурный. – Прямо спешно и срочно, Завьялов тут сучит ногами и требует результатов.
– А чего там? – недовольно спросил я. Оформить прыгуна – дело нехитрое, там и смена кончится. А вот тащиться во Вторую городскую больницу под конец дежурства, да еще по личному приказу полковника Завьялова, означало, что какая-то серьезная ситуация. На рядовые случаи руководитель так не возбуждается.
– Первая заммэра, – мрачно сообщил дежурный. – Стас, тут уже с полчаса все на ушах, губернаторская свита и мэр задергали уже. Непонятная история, с виду не криминал, но она вот-вот зажмурится, если верить врачу, и пока была в сознании, все талдычила про убийство. СК уже своего отправил, начальство держит все на контроле, сам понимаешь…
– А из СК кто? Лебедева?
– Она. Ее дернули с какого-то утопленника, так что она наверняка будет рада. Поспеши, я доложу, что ты уже на месте и все контролируешь.
Я бросил трубку и велел Литухину ехать в отдел, оформлять нашего прыгучего клиента. Сомнений в том, что Агата вовсе не обрадуется новому делу под конец дежурства, не было ни малейших.
Агата подъехала к больнице где-то через полчаса, взъерошенная, в грязных берцах, которые всегда таскала с собой на происшествия, хлопнула дверцей машины и бросилась к входу в больницу. Вчера шел дождь, так что представляю ее удовольствие: таскаться по глинистому берегу реки в компании комаров и слепней – мало приятного. К тому же Агата – типичный городской житель, природу она признавала в виде редких вылазок на дачу. Романтика парков и скверов ее не привлекала совершенно, поскольку она ежедневно читала статистику о нападениях на людей в самых живописных городских местах. Так что, если выдавалась свободная минутка, она забиралась на диван с книжкой, игнорируя приглашения на шашлыки и водоемы. Однако мои предположения, что она будет зла, не оправдались. Агата была рада тому, что ее спешно выдернули с осмотра вздувшегося утопленника. Заметив меня, она сбилась с галопа на рысь, а потом и вовсе притормозила.
– Стас, – поприветствовала она, поравнявшись со мной.
– Агата, – в тон ей ответил я. Когда-то давно, еще совсем молодыми, мы изрядно напились и подсмотрели это приветствие в каком-то дешевом американском боевике. Тогда оно показалось нам невероятно забавным, так что последние лет десять на работе мы здоровались только так, подчеркнуто холодно и официально. Со стороны могло показаться, что мы друг друга терпеть не можем, что было совсем не так. Все быстро просекли и забавлялись вместе с нами. Эту манеру пытались собезьянничать и другие коллеги, но у них получалось донельзя фальшиво, так что все быстро прекратили играть в Малдера и Скалли.
– Что там Терехова? Жива? – спросила Агата и раздраженно поглядела на свой трясущийся в истерическом припадке мобильный. – У меня телефон разрывается от звонков сверху.
– Пока да, но шансы невелики, это все, что я узнал. Ее пытаются реанимировать. С врачом еще толком не общался, он по другим пациентам бегает, клялся, что примет нас через полчаса, а реаниматолог еще не выходил.
– Я ничего не поняла из вызова, – призналась Агата. – Там же не криминальный случай, в Терехову не стреляли, не пыряли ножом, не били. С чего врач решил, что это убийство?
– Вот сейчас он нам все скажет, – пожал плечами я. – Пойдем скорее, видишь, телевидение подъехало, оператор с камерой бежит. Постараемся ограничить общение с прессой.
Врачом оказался полноватый, с жидкими усиками, слегка напуганный мужчина лет пятидесяти, представившийся Николаем Петровичем Житенко. Прежде мы с ним не имели дел, потому пришлось вести себя официально, но дружелюбно – ему и так было нелегко. То, что в его руках оказалась жизнь вице-мэра Анны Тереховой, Житенко не радовало, видимо, его тоже задергали звонками. В стекло бились мотыльки, белые, как ангелы, и я подумал: возможно, это не безголовые бабочки, а души пациентов, которым предстоит не пережить эту ночь.
