– Честно сказать, я пребываю в некотором замешательстве, – признался Житенко. – Налицо все признаки отравления, но я не могу сказать, что стало тому причиной. Температура держится в пределах сорока градусов, больная не может сфокусировать взгляд, артериальное давление просто критическое, есть еще ряд признаков, которые говорят о том, что Терехова получила огромную дозу яда.
– Откуда ее доставили? – спросила Агата. – И кто?
– Муж, – нервно сказал врач и мотнул подбородком куда-то в неопределенность. – Доставил прямо из дома, там она ничего не ела, по его словам. Но они только вернулись с банкета, кого-то поздравляли, была выпивка, закуски…
– Отведала несвежую устрицу и ей поплохело? – скучным голосом спросила Агата. История ей уже разонравилась, хотя появился шанс отделаться легким испугом. Если дело не криминальное, отравление нас не касалось. Житенко покачал головой.
– Вряд ли. Скорее уж неправильно приготовленную рыбу фугу. Когда я узнал, что она ничего не ела дома, то сразу подумал: к нам повалит куча народа с отравлениями. Сами понимаете, если на банкете подали что-то токсичное, при таких симптомах вряд ли случай был бы единичным. А там, как я понял из объяснений супруга Тереховой, присутствовали сливки общества: мэр, губернатор, ну и все их заместители, даже какая-то знаменитость из столицы… Я, простите, доложил наверх, что Терехова отравилась. Мэр тут уже был, просил анализ крови взять спешно, но чувствовал себя прекрасно, губернатор тоже проверялся, правда, не у нас. Мэра я осматривал сам, никаких признаков отравления. А Терехова несколько минут была в сознании и все шептала: «Убийство, убийство…» Я подумал: возможно, ее отравили преднамеренно, и она об этом знала.
Агата поглядела на меня, я на нее. В голове промелькнули все великие отравители мира, от семейства Борджиа до миледи Винтер.
– А вы можете сказать чем? – спросил я. Житенко замахал руками.
– Да что вы, голубчик, тут токсикологию надо делать. Мы ведь не знаем, что она ела, вдруг там правда какая-нибудь пакость была вроде фугу, хотя я не слышал, чтобы у нас ее вообще где-то подавали… Но это не пищевое отравление, симптомы не те, слишком скоротечно.
– А если предположить? – подсказала Агата. – Что могло вызвать такую реакцию в организме?
– Да что угодно, – отмахнулся Житенко. – Сейчас химии всякой вагон, какие-то природные составляющие. Я на этой стадии вам ничего не могу сказать, тут вопрос жизни и смерти. С Тереховой сейчас наш токсиколог работает, может, он вам скажет что-то, когда выйдет. Вы с мужем поговорите, он в коридоре сидит.
Муж Тереховой, старательно молодящийся мужчина неопределенного возраста, действительно сидел в коридоре, запустив пальцы в длинные волосы. Изрядно поношенный белый халат висел на одном плече, синие бахилы сползли с элегантных летних туфель. Фигура была отображением подлинного отчаяния.
Личность мужа была в городе хорошо известна: Лев Терехов – хлебный магнат, чье состояние достигало каких-то баснословных цифр. Капиталы успешно наживал при помощи влиятельной супруги, помогающей ему выигрывать тендеры, уходить от налогов и порой даже от уголовного преследования. За плечами Терехова были два громких судебных процесса, где его поначалу довольно успешно обвиняли в финансовых махинациях при получении госзаказа, но оба удивительным образом развалились. Меня ситуация нисколько не удивляла, при миллионных махинациях люди частенько отделываются условкой или домашним арестом, другое дело, если бомж стырит бутылку водки. Тут и года на два можно сесть.
На нас Терехов даже внимания не обратил, пришлось представляться дважды. Только после этого он поднял глаза и убрал пальцы от губ. Я заметил, что ногти у него обгрызены до мяса. Агата тоже метнула взгляд на его руки.
– Лев Николаевич, я майор Лебедева, Следственный комитет. Это капитан Фомин. Нам нужно задать вам несколько вопросов, – начала Агата.
– Вопросы? – безучастно повторил Терехов. – Ну давайте.
Быстро переписав паспортные данные, Агата, подсевшая рядом, с сочувствием произнесла:
– Лев Николаевич, есть основания полагать, что Анна Сергеевна отравилась. Нам известно, что вы незадолго до случившегося были на приеме. Можете рассказать, что это за мероприятие и что там подавали на стол?
Судя по отрешенному лицу Терехова, ему не было никакого дела до банкета. В коридоре открылась дверь, и он подпрыгнул, уставившись на нее с надеждой, но это просто была медсестра, которая торопливо унеслась куда-то вдаль, даже не посмотрев на нас.
– Мероприятие? – переспросил Терехов тусклым голосом. – Премьера в филармонии. Летом такое редко бывает, не сезон же, но тут особый случай. Это постановка по Андерсену, «Русалочка», в сопровождении симфонического оркестра, а от автора текст читал Максим Верников, ну тот, который из сериалов, самый популярный мент… простите.
– Ничего, – успокоил я.
