– О вашей жене, – ответила Мирослава.
– Но что она может сказать вам об Анастасии? Ведь я вам уже все рассказал! – вырвалось у мужчины.
– Вадим Евгеньевич, – ласково проговорила Мирослава, проникновенным взглядом вглядываясь в глаза Горского, – вы целый день на работе и понятия не имеете, кто мог приходить к Анастасии, с кем она могла разговаривать по телефону и о чем.
– Вы хотите сказать, что Авдотья Ивановна подслушивала и подсматривала за моей женой? – нахмурился Горский.
– Нет, конечно, – отмела его сомнения, как паутину с окна, Мирослава, – вовсе не обязательно шпионить за человеком для того, чтобы многое видеть и слышать случайно, находясь целыми днями с ним в одном помещении.
– Настя не так часто сидела дома, – неуверенно проговорил Горский.
– Тем более! – воодушевленно подхватила она.
Горский пару раз моргнул, пытаясь понять, что же имеет в виду детектив. Но просить растолковать ему это он постеснялся. Только и сказал:
– Ладно. Поступайте как знаете. Я надеюсь на ваш профессионализм.
– И правильно делаете! – заверила его Мирослава. И спросила: – Авдотьья Ивановна на кухне?
– Да! Как вы догадались?
– Мы с вами не были только на кухне.
– Точно.
– Так пойдемте туда! И познакомьте меня с Коровкиной.
Он указал рукой, куда идти. А потом и познакомил Волгину с Коровкиной. Женщины обменялись взаимными изучающими взглядами и, судя по всему, остались довольны тем, что увидели друг в друге.
– Мне нужно уйти, – сказал Горский, понимая, что женщин лучше оставить наедине.
– Да, конечно, – ответили они практически одновременно, чем удивили хозяина квартиры.
«Надо же, как они быстро спелись», – подумал про себя Горский, покидая квартиру.
– Вы какой чай любите? – спросила между тем Авдотья Ивановна Мирославу.
– Зеленый, – ответила детектив.
– С добавками или без?
– Если можно, с жасмином.
– Отчего же нельзя, – добродушно отозвалась Коровкина.
И вскоре женщины уже запивали чаем с жасмином недавно испеченные и еще теплые пирожки с капустой.
Во время чаепития детектив тактично расспрашивала пожилую женщину о ее жизни в доме Горских, о взаимоотношениях между хозяевами, об их знакомых и друзьях. Постепенно дошли до соседей.
– Вас в момент убийства Анастасии не было в городе, – проговорила Мирослава, – но, может быть, вы уже знаете, что Анастасию обнаружила Серафима Соколова.
– Да, – кивнула Коровкина, – Сима живет на шестом этаже.
– Она часто к вам по-соседски захаживала?
– Не ко мне! К Юлиану.
– Они дружили?
– Ну что вы! – отмахнулась женщина. – Юлиан уже взрослый парень, а Сима еще ребенок.
– Но зачем-то она к нему приходила.
– Приходила, когда у нее что-то с домашними заданиями не получалось. Сима – девочка старательная, но сейчас детей так нагружают в школе! И далеко не каждый сам может разобраться. Родители тоже Симе помочь не могли, они сами ни бум-бум.
– А Юлиан помогал?
– Конечно! Он хоть и в институте учится, но школьные уроки забыть еще не успел. Да Сима и не злоупотребляла, приходила нечасто. А когда приходила, сидела тихо, глаз с Юлиана не сводила, буквально в рот ему смотрела. Хорошая девочка, – вздохнула Авдотья Ивановна, – а живется ей несладко.
– Ее бабушка сказала, что Серафима в больнице с матерью, – осторожно проговорила Мирослава.
– Да. Она, бедная, и не знает, что Юлиана нашего задержали.
– Как, то есть, не знает?
– Кто же ей скажет?
– Бабушка.
– Не станет она Симу расстраивать, тем более что она в больнице с матерью.
– Но рано или поздно девочка все узнает.
– Лучше поздно, когда найдется настоящий убийца и нашего Юлиана отпустят. Вы ведь найдете его? – Коровкина посмотрела на Мирославу, и в глазах ее была такая горячая мольба, но Мирослава не выдержала и пообещала:
– Найду, обязательно найду. – Ей казалось, что она уже знала имя убийцы, и от этого осознания у нее щемило сердце. – Авдотья Ивановна, – спросила она, – с вами разговаривал следователь?
– Нет, – покачала головой Коровкина.
– Почему?
– Неинтересна я ему. Меня же не было в тот день в квартире, вот он и думает, что я ничем помочь следствию не могу.
– А вы можете?
– Сама не знаю.
– Положа руку на сердце, скажите мне, Настя приставала к Юлиану?
– Было дело, – вздохнула женщина. – Она, конечно, при мне своих чувств к нему не выказывала, хоронилась. Но ведь, когда живешь в одном доме, шила в мешке не утаишь, глаза-то у меня не завязаны.
– А у Вадима Евгеньевича вроде как завязаны? – спросила Мирослава.
– Он их себе сам завязал! – невольно вырвалось у Авдотьи Ивановны. – Ничего видеть не хочет! Спрятал голову под панцирь.
– Я тоже так думаю, – согласилась с ней Мирослава. – Но ему все-таки придется прозреть.
Коровкина опустила глаза, но детектив заметила в них слезы.
– Авдотья Ивановна, вы расскажете следователю все, что знаете, если он вас спросит?
– Расскажу, – твердо ответила женщина. – Я Юльку на этих руках вынянчила. – Она вытянула руки вперед. И Мирослава осторожно погладила их.
Поблагодарив Коровкину за беседу и чай, она попрощалась с доброй женщиной.
Из машины Мирослава позвонила другу детства и проговорила:
– Шура, мне нужна твоя помощь.
– Какая? – спросил следователь Наполеонов.
