Многие из этих милых женщин давно уже приятельствуют и, приходя в садик за своими детишками, оживленно болтают друг с другом – делятся новостями из личной жизни. Воспитательницу, которая немногим выше малышей своей группы, замечают не все и не всегда, так что я волей-неволей слышу доверительные разговоры подружек.
– Про Сашеньку Наталья стала упоминать с полгода назад, когда они с Голубевым развелись. Наталья говорит, у них все серьезно, они планируют пожениться, а Голубев категорически против, – вкратце пересказываю я подруге чужую эпопею.
– Какая разница, против он или «за», если они уже в разводе? Наглый этот Голубев! – Подруга моментально выдает эмоциональный отклик.
Она в высшей степени отзывчивый и благодарный зритель кино и сериалов.
Аптеку вот только не пожалела, подставила: пенсионеры теперь ее штурмом возьмут.
– Дело в том, что Голубев не только наглый, но и богатый, – говорю я. – И после развода дает Наталье весьма приличные деньги на детей, но при этом не хочет, чтобы рядом с ними был бесценный Сашенька.
– Ревнует, – понятливо усмехается Лара. – Вот только кого – Наталью или Машу с Ваней?
– Правильно мыслишь, – киваю я. – Голубев хочет отсудить детей у бывшей супруги. Видимо, любит их, а Наталья позволяет им видеться только по выходным.
– А, так вчера как раз был «папин день», только Ванечка приболел и с родителем пошла одна Маша, – понимает подруга. – И что? Должно быть, Голубев грозится лишить Наталью щедрого финансирования, если она снова выйдет замуж?
– Именно так. Особенно если она выйдет за Сашеньку. Знаешь, кем он работает? Учителем физкультуры. А Наталья педиатр. Прикинь, кому судья отдаст детишек – семейной паре «педагог плюс детский врач» или одинокому бизнесмену с так-себе-моральным обликом?
– Значит, Голубеву тоже нужно срочно жениться на какой-то приличной женщине, – Лара уже втянулась и планирует сюжет.
– И снова ты правильно мыслишь. – Я хихикаю. – Он как раз и завел себе подругу-медсестричку, Наталья этим очень возмущалась.
– Смотри-ка, какие интересные истории можно узнать в нашем детском саду, как жаль, что я ничего такого не слышу, – сетует Лара.
В этом плане она не в выигрышном положении: общается не с широкими массами детей и их родителей, а только с малышами с дефектами речи, а те в лучшем случае могут рассказать про Греку, который ехал через реку. Или про Глеку, или про Гъеку – все равно, ничего нового и интересного.
– О! Едет! – Лара приседает, чтобы ее голова не торчала над щитом, и глядит в просвет раскладушки – рассматривает мужчину за рулем машины, осторожно протискивающейся в ворота. – Кажись, действительно на Ванечку похож!
– Тогда уж Ванечка на него, – поправляю я, но рассматриваю не водителя, а машину.
Она большая и черная.
– Лара, это черный джип! – говорю я с намеком.
– Ой, да мало ли в Бразилии Педров, всех и не сосчитаешь[2], – отмахивается подруга.
Она, конечно, права. Больших черных джипов на просторах России – как тараканов: предостаточно. Мы убеждаемся в этом без промедления, потому что за первым черным джипом к воротам подъезжает второй.
Шлагбаум поднимается медленно. Лара успевает рассмотреть водителя за рулем и дергает меня за руку:
– А вот это наш транспорт. Вперед!
Вперед – это означает вниз по ступенькам и наперерез машине. Довольно опасный номер, если учесть, что черный джип номер два явно собирается ускориться. Но Ларе не занимать ни отваги, ни дерзости. Она становится на пути машины и раскидывает руки крестом.
– Ну, что еще? – Водитель высовывается из окошка.
Это Голубев. Я, увидев знакомое лицо, машинально здороваюсь. Он смотрит на меня сердито. Непробиваемая Лара громко сообщает:
– Игорь Николаевич, нам с вами по пути! Откройте, мы сядем.
– Такси возьмите. – Черный джип трогается.
– Не у таксиста дочь украли! – рубит Лара.
Джип останавливается. Передняя дверь со стороны пассажира открывается.
– Я вперед, ты назад. – Лара распределяет места и лезет в салон.
Я дожидаюсь, пока она мне откроет заднюю дверь (сама дергала, дергала – не справилась), и тоже сажусь в машину. Хотя совершенно не понимаю – зачем?
Лару спрашивать бессмысленно, она объяснит, когда (если) посчитает нужным.
– За тем черным джипом, – велит Лара Голубеву, как будто он и есть таксист.
– А смысл? – угрюмо спрашивает тот.
– Потом расскажу, – говорит Лара. Но, поскольку Голубев, в отличие от меня, мимикой и нехорошими словами выражает решительное нежелание кротко ждать объяснений, подруга меняет тон и кокетливо молвит: – Ах, считайте это моим маленьким дамским капризом!
Голубева это обескураживает. Он прекращает препираться и молча едет за машиной Сашеньки, время от времени озадаченно косясь на Лару. Та смирно сидит с загадочной улыбкой Моны Лизы, покойно сложив руки на сумке, лежащей на коленях. Молчит, следит за движением черного джипа – он через две машины от нашей.
Довольно быстро становится ясно, что бесценный Сашенька едет, куда послали: к реке. Джип вползает на холм и пылит по дороге к башне.
