По крайней мере, у Анатолия оснований не верить Веспасиану не было.
Для него было полной неожиданностью то, что его отыскала дочь. Он был в полной растерянности, он не мог понять, как ей это удалось.
Он-то не выпускал её из вида. Но она! Как она сумела выйти на его след.
Главное, что и сам-то он хорош! Ведь увидел в глазок, кто стоит перед его дверью, так нет же, распахнул её настежь! Хорошо ещё, что не закричал от радости: «Света! Светочка! Дочка!»
Нет, он стоял молча с вытянутым лицом. А она посмотрела на него с едва уловимой иронией в синих-пресиних глазах и сказала:
– Ну, здравствуй, папа!
Он едва сумел выдавить:
– Здравствуй, дочь.
– Так и будем стоять на пороге? – спросила она, и теперь улыбка уже тронула её губы.
– Проходи, – ответил он, отступая в прихожую.
– Я вижу, что ты удивлён, – проговорила Света.
Он невольно кивнул.
– Не бери в голову, – посоветовала она, – я давно тебя вычислила.
– Мама сказала?
– Я из неё кое-что вытянула, – не стала скрывать дочь. – Но основную информацию получила из других источников.
– Вот как?! – только и сумел выговорить Анатолий.
– Ты уже седой, – проговорила дочь, с нескрываемым интересом разглядывая его.
– Так возраст у меня уже не юный, – зачем-то принялся оправдываться он.
– Я поэтому и пришла, – сказала Светлана.
– Тебе зачем-то понадобился твой состарившийся отец? – попробовал пошутить он.
– Не прибедняйся, – махнула она рукой. А потом сказала уже серьёзно: – Мама сказала, что ты в детстве называл меня своим ангелом.
– Я тебя всю жизнь так про себя называл, – признался он дрогнувшим голосом.
– Вот поэтому я и пришла, – тихо вздохнула она.
– Почему поэтому? – не понял он.
– Кто же может спасти твою душу, если не твой ангел? – грустно улыбнулась дочь.
– Ты шутишь, Светочка?
– Нет, папа, – проговорила она решительно, – пора тебе завязывать.
– Ты хочешь сказать, – грустно улыбнулся он, – что мне пришла пора уходить на пенсию.
– Можешь и так считать. Хотя я имела в виду другое.
– Да-да, понял, пора замаливать грехи, – усмехнулся он.
– Не ёрничай! – одёрнула она его, как строгая учительница заигравшегося ученика.
– Какая ты большая стала, – вырвалось у него.
– Ещё бы, – поджала она губы, – мне на днях тридцать исполнится.
– Я помню…
– А ты в курсе, что я замуж вышла?
– Два года назад.
– Точно. А теперь я хочу стать матерью, – призналась дочка.
– Я рад, Светочка! – растрогался он.
– Так вот, я не хочу, чтобы у моих детей дедушка был киллером. – Она уронила это тяжёлое слово, как камень, и ему показалось, что камень этот ударил его в голову.
– И что ты предлагаешь? – спросил он и вдруг догадался: – Я должен исчезнуть?
Она кивнула.
– Ты предлагаешь мне самому выбрать способ и оружие?
– Папа! Я не настолько цинична.
– А насколько? – спросил он с неожиданно проснувшимся в нём любопытством.
– Скажем так, ты ведь знаешь, что я обеспеченная женщина?
– Знаю, – признался Анатолий.
– Так вот, я купила дом в одной далёкой стране, ты уедешь туда и будешь жить там, где никто и ничего никогда не узнает о том, чем ты занимался раньше.
Он недолго подумал и, к явному облегчению Светланы, согласился:
– А знаешь, Светик, я принимаю твоё предложение.
– Папа, у меня одно условие.
– Какое?
– Все свои деньги ты отдашь в фонд нуждающихся для лечения больных детей.
– Ты с ума сошла! – вырвалось у него. – На что же, по-твоему, я буду жить?
– Я обеспечу тебе безбедное существование. Об этом ты можешь не беспокоиться.
– Не знаю, что сказать тебе, – признался он несколько растерянно.
– А я знаю. Нельзя начинать новую жизнь, прихватив с собой из прошлого обагрённые кровью деньги.
– Как скажешь, – ответил Анатолий, неожиданно для себя самого полностью покорившись её воле.
– Вот и договорились, – сказала она.
А потом подошла и обняла его крепко-крепко.
– Спасибо тебе, доченька, – прошептали плохо слушающиеся губы отца.
– Не за что, папочка. Я просто выполняю свой дочерний долг, – ответила она. И, помолчав, добавила: – Так, как я его понимаю.
Потом они сели и обговорили всё в мельчайших подробностях. Было ясно, что дочь, прежде чем идти к нему, уже всё продумала и распланировала.
– А теперь жди, – сказала она перед самым уходом. – К тебе придёт человек от меня, посадит в самолёт. А на месте тебя встретит другой человек и отвезёт в дом, где ты будешь жить.
– А ты? – вырвалось у Тарова. – Я что же, больше никогда тебя не увижу?
– Отчего же, – отозвалась она, – увидишь, я приеду к тебе ровно через шесть месяцев.
– Ты не обманешь меня?
– Нет, папа, – покачала головой Света.
Они ещё раз крепко обнялись, и Таров проводил её до двери.
Всё, что ему теперь оставалось, это ждать человека от дочери, который отвезёт его в аэропорт и посадит на самолёт.
