Оставшись один, Анатолий долго смотрел в окно, совершенно не замечая того, что же там происходит. Перед ним проплывала вся его жизнь, чуть ли не с самого раннего детства. Счастливыми были в ней те дни, когда он жил с Лидой, и, конечно, появление на свет его дочери. А всё остальное сливалось в одну багряно-чёрную полосу. И тут он, пожалуй, впервые в жизни испытал что-то похожее то ли на угрызения совести, то ли просто на сожаление о быстро пролетевших годах, пустых, как дыры, или вовсе тонущих во мраке днях своей не такой уж и короткой жизни.
Отойдя от окна, он машинально, всё ещё занятый горьким послевкусием своих воспоминаний и ощущений, подошёл к плите, взял чайник, налил в него воду и поставил на огонь.
Спустя некоторое время закипевший чайник загудел, весело приплясывая на огне. Анатолий снял его и залил кипяток в заварочный чайник, приготовив чай по давней привычке, так крепко, чтобы напиток получился насыщенным и в меру терпким.
«А всё-таки хорошо, – подумал он, – что наступила весна. Сейчас вот попью чаю и посижу с кроссвордом на балконе».
Распланировать время на оставшийся вечер он не успел.
Стационарный телефон в его квартире не подавал голоса уже много лет. Почему он не отключал его, регулярно оплачивая приходящие квитанции, кто знает. Может быть, ему мешала расстаться с ним ностальгия по прежним временам. А может быть, он просто забыл о его существовании.
Ну, стоит себе в углу на тумбочке в прихожей, помалкивает в тряпочку и никому не мешает.
А тут вдруг как заголосит.
Анатолий Витальевич чуть не выронил из рук чашку с горячим чаем, которую как раз наливал себе.
– Ты чего вопишь? – спросил он телефон строгим голосом, точно тот был живым существом и мог понять его. А потом укорил, покачав головой: – Надо же, какой переполох устроил.
Он почему-то подумал, что телефон умолкнет сам собой. Наверное, кто-то просто ошибся номером. Ведь он не ждал ничьих звонков. И даже номер своего домашнего телефона помнил только благодаря своей натренированной памяти. Зато то, кому и когда он давал номер своего домашнего телефона, вылетело из его памяти давно и бесповоротно. Он даже предположил, что знать заветные цифры его старомодного аппарата могла только его бывшая жена, но она-то уж точно ни за что на свете не стала бы их набирать.
Телефон продолжал захлёбываться от непрерывно звучащих трелей.
«А вдруг…» – точно молния ударила его непрошеная надежда.
«До каких пор он ещё будет надрываться?» – задал он самому себе риторический вопрос.
И внутренний голос ответил: «До тех самых пор, пока ты не снимешь трубку».
И рука сама собой потянулась к трубке.
– Алло, – произнёс он слегка охрипшим голосом.
– Это Авита? – услышал он явно немолодой уже голос.
Трубка выскользнула из его рук. Но он успел подхватить её на лету. При этом в голове его стучали молоточками тугие мысли.
«Нет! Этого не может быть, – успел он подумать, – потому что быть не может».
Никому из деловых партнёров и тем более так называемых клиентов он не давал этого допотопного номера.
– Вы кто? – осторожно спросил он.
– Ниловна я, – ответил ему голос из трубки.
– Откуда у вас мой телефон? – В его голосе прозвучали нотки предостережения и даже угрозы.
Но собеседник, вернее, собеседница их то ли не расслышала, то ли намеренно проигнорировала, так как отозвалась со вздохом:
– Так у меня и не было вашего номера.
– То есть? – удивился он.
– Я звонила наобум, – доверчиво призналась она, – набирая те цифры, которые приходили мне в голову..
– Зачем?
– Потому, что меня к вам послали!
– Кто послал?!
– Гаврик, – сердито ответил голос.
– Я должен его знать? – удивился Анатолий Витальевич.
– Не знаю, – устало ответили ему.
– Зачем же вас послал ко мне Гаврик? – И не удержавшись, добавил: – Судя по-вашему голосу, вы женщина немолодая.
– А ты мои годы не считай, – неожиданно для него обиделась собеседница.
– И всё-таки, что заставляет вас на старости лет брать грех на душу?
– Какой ещё грех? – судя по тону, искренне растерялась неведомая собеседница.
– Вы же зачем-то звоните мне! – напомнил он.
– Конечно! Гаврик мне ясно сказал, – звони, мол, Авита. Он-то тебе всё и починит.
– Починит? – недоумённо протянул он.
– Ну да, унитаз-то течёт и течёт! А у меня счётчик. Пенсия небольшая. Я воду отключила. А без воды, сыночек, так плохо, – пожаловалась бабуля проникновенно.
– Вы что же, – всё ещё не веря услышанному, переспросил он, – звоните мне для того, чтобы я вам унитаз починил?
– А ради чего же ещё я стала бы вас беспокоить? – ответила она слегка обиженно.
– Хорошо, – сказал Анатолий. – Называйте адрес. Я приеду и всё сделаю.
– Спасибо-то тебе большое, сыночек. Ты только приезжай поскорее.
– Вы адресок свой назовите, – напомнил он, – Авита завтра к вам придёт и всё починит.
Она назвала адрес и спросила:
– А сегодня, сыночек, никак нельзя?
– Так поздно уже! – вырвалось у него.
– Оно поздновато, конечно, – согласилась неведомая собеседница, – но уж больно плохо без воды.
– Хорошо, – неожиданно сдался он на её мольбы, – я сейчас подъеду. Ждите. Как зовут-то вас?
– Ниловна я!
