– Вы можете спокойно сотрудничать с полицией, – ответил Митрофан Степанович, – она будет только рада. Более того, она окажет всю необходимую помощь. Вы же слышали мой разговор с мэром? И он, и наш дорогой полицеймейстер, Антон Федорович, крайне недовольны тем, что некое… э… странное и загадочное преступление до сих пор не раскрыто. Точнее – целая серия преступлений. Полиция уже почти месяц бьется над ним, но результата, увы, нет. А начальство требует. Да и мне тоже, честно говоря, хочется во всем этом разобраться. Поскольку касается, хотя и косвенно, моего заведения.
– Могу я узнать подробности? И кто занимается этим делом в полиции?
– Следствие ведет Савелий Прокофьевич Смирницкий. Знакомы?
Я кивнул: да, знаю прекрасно. С Савелием мне не раз доводилось работать вместе. Но не всегда это было приятное сотрудничество. Детективное расследование – дело не только трудное и опасное, но еще и достаточно деликатное: важно не переступить некую грань. Чтобы и закон не нарушить (иначе лишат лицензии), и личные интересы клиента соблюсти. А Савелий по своей природе – крайне негибкий человек, прет напролом и руководствуется лишь буквой закона. Забывая, что есть еще и дух. Поэтому отношения у нас с ним сложные. В общем, Смирницкий для меня не слишком удобный человек. О чем я честно сообщил господину Петрову. Но тот лишь махнул рукой:
– Вам детей вместе не крестить! Как-нибудь сработаетесь! Официально расследование ведет он, значит, придется общаться. Не волнуйтесь, ему уже дали указание ввести вас в курс дела и оказать, если нужно, содействие.
На том наш разговор с Митрофаном Степановичем закончился. Игорный магнат вынул из ящика стола пухлый конверт и протянул мне.
– Ваш гонорар. Если раскроете дело в течение недели, получите еще столько же. Докладывать о результатах будете лично мне, вот номер моего прямого телефона. По всем текущим вопросам обращайтесь к Боре, – кивок на секретаря. – Он парень деловой, если что, решит все проблемы.
Через минуту я уже покинул казино. Кивнул на выходе охранникам: пока, ребята, еще увидимся! Те проводили меня мрачными взглядами. Видимо, не любят кошек… Но ничего, переживут как-нибудь! Главное, в правом кармане моего пиджака лежал пухлый конверт с деньгами. Я не утерпел, сел на лавочку в сквере и заглянул в него. Однако! Сумма более чем приличная. А если получу еще столько же… Но прежде следовало раскрыть это преступление, которое, как я предчувствовал, будет совсем не простым.
Предчувствие не обмануло меня: то, что придется изрядно побегать и повозиться, я понял уже во время разговора со Смирницким. Из казино я прямиком направился в полицейское управление – благо, идти недалеко, всего пять минут.
Савелий, к счастью, оказался на месте и сразу же принял меня. Даже не стал мариновать по обыкновению в узком коридорчике перед своим кабинетом, где ужасно жесткие стулья и дует из окна.
Высокий, сухой, с желтоватым, вечно недовольным лицом, Савелий Смирницкий очень напоминал цаплю. Но морфом он не был, это точно. Самый простой, обыкновенный человек: неплохой служака (умный, честный, знающий свое дело, когда надо – принципиальный, въедливый, дотошный), отличный семьянин (жена и двое детей), прекрасный игрок на бильярде.
Последнее объединяло нас и отчасти мирило. Я регулярно сталкивался со Смирницким в бильярдном зале Дворянского собрания – покатать шары мы любили оба. Однако побеждал все-таки чаще я, и это вызывало у Савелия разлив желчи – проигрывать он очень не любил (впрочем, как и я). Разумеется, партии шли за символический рубль, однако дело было не в деньгах, в самом принципе: Смирницкого злило, что я в чем-то лучше его. Но, к чести старшего следователя, он всегда держался достойно и не пытался отомстить, используя служебное положение. В общем, мы не были друзьями (и даже приятелями), но относились друг к другу вполне терпимо.
Смирницкий сидел за столом, заваленным бумагами. Кабинет у него был крошечный, места хватало лишь на пару шкафов (где лежали текущие дела), стальной сейф (для особо важных бумаг и оружия), письменный стол и пару старых скрипучих стульев. Увидев меня, Савелий скривился, как от сильной зубной боли. В его взгляде читалась тоска: за что мне это наказание?
Я дружелюбно улыбнулся и изобразил на лице максимальное радушие:
– Добрый день, Савелий Прокофьевич! Как дела?
Когда мы находились в официальной обстановке, то общались на «вы», однако в бильярдной (и вообще вне полицейского управления) быстро переходили на «ты». Савелий старше меня на двенадцать лет, но разница эта почти не чувствуется.
– Что вам, Александр Николаевич? – обреченно вздохнул старший следователь.
– Да вы же сами знаете, Савелий Прокофьевич, – продолжал улыбаться я, – по известному вам делу. Митрофан Степанович сказал, что вы введете меня в курс…
