— Я бы их завернул еще у ворот, высыпал плетей, а девок всех под замок в монастырь, но просьба явиться, разогнать только в следующую пятницу вечером. Чтоб успели отыграть сколько сумеют. Хорошо собирают, лично мэтру Фаскотте платили — поделился мрачными мыслями начальник ночной смены.
— Понятно, что все давно подано — прокомментировала Мариса и сделала в своей папке еще одну пометку к статье.
— Вы еще о них в «Скандалы» напишите, чтобы больше народу было — откладывая свои бумаги, заглянул в ее записи, высокомерно кивнул, указал пальцем магистр — и не надо про мэтра Фаскотте и сэра Гесса…
— А будто я и не знаю, что надо писать «неустановленные лица», как в прокуратуре пишут! — огрызнулась Мариса, недовольная тем, что он лезет в порученное лично ей одной дело.
— На вашем месте, Алистер — криво усмехнулся капитан Глотте — я бы с Анной не шутил. Это в газету она напишет «неустановленные», а куда надо, там уже всех вас давно установили.
— А вот вы, Герман, сколько лет в полиции и как будто бы честный — внимательно глядя ему в глаза, насторожившись, язвительно бросил ему магистр.
— Был бы продажным, был бы майором — с мрачной веселостью ответил капитан, допивая свое юво — в нашем отряде, мы как Анна, служим Гирте, все что не приказ, не наше дело — и выразительно кивнул Марисе — вот как прикажут, так зарежем и расчленим.
Мариса усмехнулась. От усталости и жары, выпив всего одну кружку юва, она уже успела опьянеть, но при словах капитана она встрепенулась, ее взгляд прояснился и сверкнул лихим фанатичным блеском, по лицу пробежала мрачная и мстительная усмешка. Она достала трубку и попыталась прикурить, но сломала об стол спичку. Капитан Глотте протянул руку, взял у нее трубку.
— Раскурю — грубо кивнул ей он. Мариса подсела ближе, не рассчитав, пьяно ткнулась плечом в его плечо. Под плащом командира драгун глухо громыхнуло железо доспеха, но капитан отстранился с кривой улыбкой — нет моя дорогая, я пока еще не пьян, и у меня жена, две дуры сестры, которых я не могу пристроить замуж и трое детей. Или с вашим Вертурой уже все, и теперь вы ко мне?
— Уехал он! — огрызнулась обиженная его грубой шуткой Мариса и вырвала из рук капитана ночной стражи едва только зажженную трубку, сверкнула глазами, бросила зло — уж точно не для вас тут сижу, возомнили тут, мэтр Глотте о себе!
— Чем больше плачет женщина, тем ценнее для нее мужик! — с мрачным весельем кивнул всем капитан. Двое драгун из ночной стражи сидящих тут же за столом со своим ювом, грубыми голосами засмеялись его реплике. Улыбнулся, подняв голову от своих записей, которые он делал параллельно с полдником и Фанкиль.
— Алистер, вставайте. У нас еще много дел — первым поднялся от стола капитан, перекрестился, надел свою шляпу и заткнул за пояс плеть — а мне еще в ночную смену.
Рядом у карьера, под ивами у дороги, стирали белье. Женщины приходили с большими корзинами, досками и колотушками, в качестве прачек предлагали свои услуги живущим в шатрах на поле перед воротами Рыцарей. Стояли на мостках, валандали в белой от мыла и золы воде тряпки, переругивались друг с другом и сидящими не берегу бездельниками. Под деревьями вдоль дороги, на веревках рядками висели, раскачивались по ветру разноцветные мокрые мантии, штаны, одеяла, белье и штаны. Тут же, на пологом берегу пруда, уже лежали пьяные, прятались от солнца в тени. Между ними услужливо ходил какой-то делец с бурдюком, предлагал добавки, заламывал цену, как не просили в долг не поил.
Кто-то с кем-то поссорился, столкнул с мостков обидчика. Мокрый с головой мужик с криками стоял у берега, по грудь в воде, хватался руками, пытался залезть обратно на мостки, его пихали ногой, пока он не догадался схватиться за нее. Пытаясь стащить противника к себе, сорвал с него сапог и под общий смех со всей злостью зашвырнул в воду подальше от берега.
— Мэтр Глотте! — у ворот в город полицейских приветствовал комендант охранения городских стен. Отряд регулярной армии Гирты с приставленными к нему взводом жандармерии и двумя полицейскими приставами нес вахту на воротах, проводил проверки экипажей и верховых. Рыцари весело обсуждали недавний приезд бригады барона Келпи, что остановилась за ручьем, в лесу по дороге на юг, на Эскилу. Двое из бригады пытались проехать в город, но их ссадили с коней оглоблей и, изваляв в грязи, плетками погнали прочь по ивовой аллее на потеху толпе.
— Чей приказ такой был? — грубо спросил у них капитан Глотте.
— Сэра Августа Прицци! — браво и весело ответил какой-то лейтенант, подкручивая усы.
Капитан мрачно кивнул и приказал кучеру везти их в комендатуру.
— Опять Гирту будут делить, кому на фестивале грабить можно, а кому нет? — когда они отъехали достаточно далеко от ворот, уточнил Фанкиль. Он сидел, расслабленно откинувшись на задний борт повозки, вытянув ноги в проход, разглядывал верхние этажи домов, смотрел в ветреное, уже начинающее белеть от сгущающихся облаков небо.
— Будут — внимательно и зло глядя на рыцаря, бросил ему капитан Глотте. Фанкиль только понимающе кивнул в ответ.
