Окончилась зима, минула весна, наступило лето. Н-ск жил своей обычной жизнью. Могила Коржа провалилась, так как некому было поправить ее весной. «Летающий Арго» отстроился и выглядит не хуже прежнего. Историю со взрывами забыли, потому что за это время было много других историй, не менее громких и не менее кровавых. Все оставшиеся в живых герои этой книги работают на прежних местах, кроме Кроева. Александр Петрович этой весной стал заместителем прокурора города…
Город Каминск, что «находится в самом центре России», является вымыслом автора, как и некоторые события нижеследующих повествований.
«Смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика…»
— Мне пора, пора, — произнес он, осторожно отстранившись от ее рук.
— Да, да, — сказала она и, хотя в голосе ее почти не чувствовалась обида, он угадал ее мысли и произнес:
— Не надо, мы же договорились…
— Договорились, — ответила она упавшим голосом, — а знаешь?
— Что?
На этот раз она уловила недовольство в его вопросе и выдавила из себя:
— Я тебе завтра скажу, — и боясь, что он опять воспримет это как каприз, добавила, — завтра… иди…
Он открыл наружную дверь и некоторое время прислушивался к звукам на улице. Было тихо, насколько может быть тихо в одиннадцать вечера в маленьком поселке на полторы тысячи жителей, в котором единственное вечернее заведение — клуб — закрывается в половине десятого, после последнего киносеанса.
До калитки он добрался быстро, а по улице пошел не торопясь, придерживаясь теневой стороны. Улицы в поселке не освещались, но на некоторых из них было светлее, чем в клубе: прожекторы колонии, освещая ее периметр, несли свет к поселку. Полосу такого света ему предстояло пересечь, это был последний участок, после которого ему можно спокойно встречаться с кем угодно.
По закону подлости именно по этой освещенной улице шла компания молодежи. Он остановился, выжидая, когда они пройдут. Три десятиклассницы местной школы и парень — их сверстник — мчались на свет прожектора, как мотыльки на огонь свечи. Девчонки были в одинаковых приталенных пальто, когда-то в сельмаг завезли полный грузовик таких. На головах вместо платков особым образом повязанные шарфы — последний крик молодежной моды в поселке. На парне ладно сидел армейский бушлат — свидетельство его дружеских отношений с солдатами роты охраны колонии. На спине его, привязанная бельевой веревкой, болталась гитара.
Компания была опасна, но еще опасней долго задерживаться вблизи ее дома, и он двинулся дальше через освещенную прожектором улицу, как только молодежь прошла мимо.
В сенцах большого деревянного дома он постоял немного, стирая с лица выражение, которое могло его выдать, и заодно пытаясь окончательно избавиться от едва уловимого запаха духов «Быть может».
— Ну, наконец-то, — сказала жена, когда он появился на пороге.
— Случилось что? — спросил тесть, оторвавшись от газеты.
— Все нормально, — ответил он, — надо было со второй сменой разобраться.
— А Петька-то уже давно дома, — не преминула вставить свое слово теща.
— Петька — контролер, — перебил ее тесть, — а наш — начальник.
— Есть будешь? — спросила жена, вклинившись в разговор.
— Конечно, — ответил за него тесть, — не с гулянки пришел мужик, с работы.
— Петька умеет жить, — буркнула теща и ушла в соседнюю комнату, отделенную от первой ситцевой занавеской.
«Петька умеет, а я, значит, — нет», — подумал он, садясь за стол. Поужинав, он встал и, ни к кому не обращаясь, сказал:
— Пойду покурю…
Одев шапку, накинув на плечи шинель, он вышел на крыльцо, сел на перила, закурил сигарету и стал смотреть на косой луч прожектора, светивший от одной из караульных вышек колонии в сторону поселка.
Два прожектора, свет от которых направлялся не в зону, как обычно, а на поселок, были установлены недавно, после очередного побега.
На местной подстанции по вечерам проводились какие-то работы, и почти в одно и то же время на несколько минут отключали освещение.
Двух отключений хватило, чтобы понять — на следующий день будет третье. И на третий день один рисковый осужденный за две минуты абсолютной темноты при помощи самодельной кошки и веревки преодолел и забор, и обесточенное заграждение. Когда после отключения свет вновь зажегся, то в зоне не наблюдалось ничего необычного, так как все необычное происходило за забором, в темноте.
Беглеца, в конце концов, задержали, а начальник колонии, именуемый, в соответствии с традициями, и осужденными, и администрацией, и жителями поселка Хозяином, приказал поставить дополнительные прожекторы, чтобы часовые на вышках могли видеть ночью не только зону, но и поселок.
Новшество сие было воспринято караульными с радостью: теперь они смотрели не в квадрат зоны, а в сторону поселка.
