– Поль, а давай вернемся к началу нашего разговора? Что ты делала ночью вне дома в спортивной одежде? Если скажешь «бегала», не поверю. Ты только в зале это делаешь. Да и то у меня складывается впечатление, что ты больше фоткаешься там, чем занимаешься.
– Я пошла прогуляться. Между прочим, я часто это делаю. И тут увидела золотой скутер, на котором ехали мужчина с женщиной.
– Ты решила, что это я с любовницей?
– Да. В городе я больше не встречала таких аппаратов. Он по спецзаказу крашен. И я стала ловить машину, чтобы проследить за вами, но меня чуть не сбил какой-то дебил… Я отпрыгнула, но на ногах не устояла и свалилась в канаву. – Лицо Поли сморщилось. Она приготовилась плакать, но передумала. – Зато я теперь знаю, что это был не ты. Просто кто-то решил выкрасить скутер в тот же цвет, что и я. Плагиатор!
– Так, может, я успел вернуться? Довез барышню до дома и тут же отправился к себе.
Поля гневно на него посмотрела:
– Перестань меня подначивать!
– Прости. – Эд взял ее руку и поцеловал. От кожи пахло корицей и ванилью. Ему понравился аромат, он умиротворял. – Я дурак.
– Самое обидное, что нет. Ты умный мужик, понимающий, но ведешь себя иногда…
– У нас с тобой это семейное.
– На что это ты намекаешь?
– Ты неглупая женщина, Полина, но зачем-то строишь из себя пустышку. – Он хотел прикусить язык, чтобы не наговорить лишнего, но Поля сама подлила масла в огонь:
– А вам разве не нравятся такие?
– Кому – нам?
– Мужчинам.
– Я за всех не отвечу, но мне лично нет. И ты знаешь это. Я и намекал тебе, и открытым текстом говорил.
– Слова, – отмахнулась Поля. – А действия доказывают обратное.
– Не понял?
– Я видела одну из твоих пассий. Давно, семь лет назад. Помнишь, ты отправил меня в Италию за покупками на неделю? Так вот я вернулась на день раньше. Не стала предупреждать, хотела сделать сюрприз. И что же я увидела?
– Что?
– Как ты забавляешься с цыпочкой с двумя высшими образованиями! – Полина похлопала себя по грудям. – И прочими не менее весомыми достоинствами. Замечу, фальшивыми. Как и ее страстные стоны.
– Полечка, когда ты была в Италии, я находился в деревне у матушки. И вернулся только в тот день, когда ты должна была прилететь. Так что с цыпой ты видела не меня.
– А кого же?
– Ключ от нашего дома был у моего помощника. Я перед отъездом забыл передать ему кое-какие документы и оставил дома, чтоб тот забрал их. И если б ты не проглотила обиду, а ворвалась в дом, чтобы оттаскать курву за наращенные волосы, поняла бы, что с ней был не твой муж…
– Ты это на ходу придумал?
– Я сказал правду.
Но очень надеялся на то, что Поля не начнет припоминать еще какие-то случаи, о которых молчала все годы. Могло быть и такое, что она засекала именно его. Корнилов старался гулять аккуратно, но город у них небольшой, и он мог засветиться с какой-то из своих любовниц.
– Но ты не думай, я весь этот тюнинг, – Полина обвела пальчиком лицо, – не для тебя делаю. Вернее, не только и не столько… Мне самой нравится то, как я сейчас выгляжу. А поведение мое соответствует внешности. Я в гармонии.
– Неужели ты ощущаешь себя счастливее, чем тогда, когда стригла ногти под корень, потому что они мешали тебе чистить рыбу, что ты сама ловила, давала ветру высушить волосы и растрепать их, гоняла на моторке, не боясь испортить макияж, носила выгоревшие шорты, в карманах которых были семечки для птиц?
– И барбариски для нашего сына. Помнишь, как он любил их? И это дурацкое овсяное печенье… Его я тоже постоянно таскала с собой. И мы скармливали крошки чайкам… С ним, с моим мальчиком.
Они договорились не вспоминать о смерти сына чаще, чем два раза в год: только на день его рождения и смерти.
– Давай родим еще одного, – выпалил Эдик. И это тоже была запретная тема. Едва они оправились от потери, Корнилов начал предлагать супруге завести ребенка. Но она категорически отказывалась. Ей не нужен был ДРУГОЙ. – Мы с тобой оба молодые, здоровые, мы можем воспроизвести на свет не то что одного – двоих. А поскольку мы еще и обеспечены, то усыновить третьего. Давай наполним этот большой дом детскими голосами?
– Опять начинаешь? – хмуро проговорила Полина.
– Не мы одни пережили потерю ребенка. Но лишь мы не сделали попытки завести еще одного. И ладно бы здоровье не позволяло или возраст, когда хвор и не молод, ничего уж не поделаешь, но это же не про нас.
– А если и с ним что-то случится? Я не переживу… – Поля тряхнула головой. – Не хочу об этом больше. Если тебе нужен наследник, уходи от меня, заводи семью с другой. Да, я буду не просто несчастна – раздавлена, но я пойму.
Полина швырнула чайную ложку, которой ела мед, в раковину и ушла к себе. Впервые за все то время, что они прожили в этом доме, заперла за собой дверь комнаты.
