– Уверен. Вспомни фильм «Красотка». Героине Джулии Робертс предлагали снять хоромы в Нью-Йорке, шофера дать, а она отказалась. Но стоило Гиру к ней по лестнице с куцым букетом в зубах забраться, так она сразу поплыла. Им сказка нужна. С рыцарем, что взберется на башню.
– Букет у нас есть, – сразу приободрился Эквадор. – Но бордель в подвале, так что я подняться не могу, только спуститься.
– Да я условно.
– Слушай, давай не будем события торопить? Я только начал все это обдумывать, а ты на меня насел.
– Эквадор, жизнь коротка. Она может пройти, пока ты думаешь. Вот тебе пример. – Леша стукнул себя кулаком в грудь. – Да и тебе долгих лет не нагадали. Спеши жить настоящим.
– Ты прав! – Боцман залпом выпил портвейн и решительно встал. – Пошли жениться.
Земских совсем иначе представлял бордель. Впрочем, как и киношники.
Когда Леша и Эквадор спустились в подвал, миновав железную дверь с окном, в которое выглядывал не мордоворот с бритым черепом, а бабулька в седых кудельках, то попали в обычный бар. Он даже был похож на «Пир» – излюбленное заведение старшего Земских.
За стойкой стоял улыбчивый старик с залысинами и длинными седыми волосами. Они ниспадали на плечи и чуть завивались на концах. Леше старичок напомнил рокера из восьмидесятых, состарившегося, но не растерявшего задор.
– А вот и мой любимый клиент, – еще шире улыбнулся бармен, завидев Эквадора. – Приветствую тебя и товарища.
– Здорово, Карл. Это Леха, мой друг и коллега.
– Очень приятно. Присаживайтесь.
– А что пусто так? – Боцман плюхнулся на табурет возле стойки.
– Сам не догадываешься?
Эквадор пожал мощными плечами.
– В порту полиция шерстит, – озвучил предположение Леши хозяин борделя. – Все попрятались. Если дела об убийстве не закроют в ближайшее время, нам придется закрыться. На одном баре денег много не заработаешь. Кстати, будете что?
– Давай кофейку нам.
– Тебя, Эквадор, я знаю, ты не любишь напитки, приготовленные не тобой, а твой товарищ такой же?
– Ага, я его покусал, как зомби! – И оскалил зубы. – Карл, не хотим мы твоего пойла. Девочек нам предоставь. И сделай скидочку. Потому что мы единственные клиенты.
– Ребята, не вопрос. Возьмете всех, закрою заведение, и будете тут как хозяева.
– И сколько их?
– Четверо всего. На каждого по паре. Для таких молодых, здоровых, закаленных это же сущая ерунда, так?
– А то, – не стал спорить Эквадор. – Главное, чтоб моя среди них была.
– Кончита тут. Прихорашивается.
– А остальные кто?
– Лизетта, Монро и одна новенькая. Зовут Бэмби.
– Как олененка?
– Да. Юная, трепетная, невинная…
– Скажи еще девственница.
– Почти.
Карл, хитро улыбнувшись, поставил перед клиентами кофе. Он так быстро его приготовил, потому что не варил, а растворил порошок в чашках.
– Что у тебя за куст с собой? – поинтересовался Карл.
– Это букет.
– Оригинальный, – нашелся тот. – Так что, берете всех? Скидка огромная. Я никого больше до вечера не пущу, сам уйду, ключи Кончите оставлю.
– Лех, деньги есть?
Земских кивнул, а затем пожал плечами. При себе у него имелась сумма небольшая, пять тысяч, и он не знал, хватит ли этого, чтобы выкупить половину девочек на несколько часов, пусть и со скидкой.
– Давай, – сказал Эквадор.
Земских вытряс из кармана все, что было.
Боцман взял деньги и ушел с Карлом в подсобку, чтобы все обсудить. Тот на самом деле оказался хромым. Припадал на левую ногу так, что длинные седые волосы раскачивались как маятник.
Оставшись в одиночестве, Леша стал пить кофе. Это был вполне приличный растворимый порошок, и, можно сказать, он получал удовольствие от напитка.
Когда чашка опустела, из-за двери, что вела в какое-то неведомое помещение, выплыла женщина.
Леша сразу понял, что перед ним Кончита.
Эквадор описал ее правильно: кудри во (до талии), попа во (большая, и он называл ее пятую точку погрубее) и кожа смуглая, как у мулатки. Земских не назвал бы ее красивой. Груба, вульгарна и выглядит старовато, но в Кончите совершенно определенно была первобытная страсть, что так привлекает самцов, и доброта, которая, как думалось Земских, покорила Эквадора. Лично он бы, описывая лучшую девочку в притоне хромого Карла, в первую очередь отметил ее глаза. Не волосы, задницу или кожу. Леша был неравнодушен к зеркалам души. Он реагировал именно на глаза. И у Кончиты глаза были огромные, влажные, наполненные пониманием и добротой.
– Вы мне нравитесь, – не сдержался Леша и выдал эту фразу подошедшей к бару Кончите.
– Ты мне тоже, малыш, но сегодня я занята. – Она потрепала его по голове и взобралась на соседний табурет. Пышные ягодицы свесились с обеих сторон, а из-под короткого платья показалась резинка чулок.
– Я знаю. Эквадор – мой друг. Я пришел с ним.
– А, ты тот малахольный, что бросил престижную работу в Москве, чтобы стать матросом?
– Да, это я, – не стал возражать Леша.
– На идиота вроде не похож, – просканировав Земских взором, вынесла вердикт Кончита.
– А так? – Он состроил дебильную рожицу.
Женщина шутливо треснула Алексея по затылку, затем спросила:
– Что это за веник?
