— Галлюцинаций? Боже, ты хочешь сказать, что она не в себе?
Женя сладко улыбнулся:
— Тебя не ввели в курс дела, да? Милая, запирай ночью спальню на всякий случай. Мало ли что старушке привидится: так решит, что ты приспешница сатаны, и окажешься ты не на выставке в Париже, а на каком-нибудь кладбище. Но, уверяю, на элитном! Ирэн легко это устроит.
Женя удалился, а Дина присела на низкий черный табурет, совершенно обескураженная.
«Здесь и правда кукушка может слететь, — подумала она. — Ирэн, блин. Добрый друг, блин. Кладбище, блин, элитное. Если Федор завтра не приедет, то у меня самой глюки начнутся. Интересно, а он ждет нашей встречи?».
***
— …Сегодня тут почти никого и не было. Приезжал Генрих, владелец галереи. По-моему, он к Ирине Вадимовне неравнодушен: притаранил огромную корзину фруктов и цветы. Приятный дядька, но ничего особенного.
Речь Дины в трубке изредка прерывалась. Наверняка она ходила по комнате во время разговора, и в каком-то месте не ловила сеть.
— Ты рассказывай, в ком есть особенное, — направил ее в нужное русло Федор.
Конечно, он нервничал. Старался уговорить себя: в этом конкретном расследовании нет ничего опасного, пребывание в доме Ирины Вадимовны не представляет для Дины никакой угрозы. Максимум, что может произойти — она тоже испугается какого-нибудь потустороннего визга и впадет в истерику, но эту проблему легко решить валерьянкой. И все же, слушая ее приглушенный, но очень довольный голос, — еще бы, пустили козла в огород! — Федор испытывал необъяснимую тревогу и непреодолимое желание прыгнуть в машину и прямо сейчас помчаться к Ирине Вадимовне.
— Ты знаешь, они тут все со странностями, — послушно затараторила Дина. — И все Ирине Вадимовне что-то советуют. Вот домработница: прямо ходит и зудит над ухом, что это место — проклятое, и нужно отсюда бежать в городскую квартиру. Может, она это шоу устраивает?
— Зачем?
— Из-за дома, например. Кто-то хочет его купить, а Ирина Вадимовна против…
— Не подходит, — отмел идею Федор. — Она бы мне рассказала, если бы ей делали подобные предложения. Женщина она, конечно, специфичная, но рациональная. Давай дальше.
— Генрих тоже свои предложения делает, и тоже насчет переезда. Намекает на свой дом, но Ирина Вадимовна его всерьез не воспринимает.
— А ему это, по-твоему, зачем?
— Ну… — Дина шумно вздохнула. — Я же говорила, что он к ней особенные чувства испытывает. Вдруг Генрих устал от неразделенной любви и теперь решает вопрос радикально?
— Дина, тебе бы не детективы, а мелодрамы сочинять, — рассмеялся Федор. — Я не хочу сказать, что это невозможно, но такой мотив я бы рассматривал в последнюю очередь.
— Еще здесь есть такой… — Дина попыталась подобрать нужное слово, но не смогла. — Женя тут есть. Племянник подруги Ирины Вадимовны и по совместительству — литературный секретарь. Типа, помогает писать мемуары. По шкале мерзости он где-то между моим бывшим и мадагаскарским тараканом.
— Не хотел бы я быть твоим бывшим.
— Да ты и моим настоящим быть желанием не горишь. Так вот, этот Женя при Ирине Вадимовне весь такой рафинированный, тонкий, разве что реверанс не делает. А когда мы остались на пару минут вдвоем, он почти открыто назвал ее сумасшедшей. — Дина немного подумала и добавила: — А еще обрисовал мое ближайшее будущее, если я останусь в доме. При хэппи-энде меня — цитирую — «задушат заботой». При трагическом финале я окажусь на кладбище.
— Он тебе угрожал? — Федор повысил голос.
— Ты неправильно понял. На кладбище меня отправит Ирина Вадимовна. Типа, померещится ей, что у меня рога растут и хвостик тянется, и привет.
— Думаешь, он всерьез?
— Не знаю. Но ему явно не нравится, что я приехала.
— В этом ничего странного нет. Хочет юноша входить в ближний круг обеспеченной пожилой леди, а конкуренты ему не нужны. Придется делить внимание.
В трубке повисло молчание. Федор крикнул:
— Ты тут?
— Да, — протянула Дина. — Я просто думаю. Знаешь, Ирина Вадимовна тоже со своими тараканами. Вроде бы такой прагматичный человек, а дома ведет себя, как… Как на сцене не самого приличного театра. У нее даже интонация меняется, представляешь?
— Дина, если ты намекаешь на психические отклонения, то это исключено. Я проверил, да и она сама себя проверила. А дома она может хоть на голове ходить. Но к делу это отношения не имеет.
— А если имеет? Если она все это придумала?
— Зачем? — опешил Федор.
— От скуки. Ей нравится быть в центре внимания. Ей нравится, как выразился Женя, «когда ей смотрят в рот».
— У тебя за пять минут разговора образовалось четверо подозреваемых. Одного из них ты назвала мерзким, но веришь ему на слово. А другая одновременно и жертва, и исполнитель. Для детективного романа, конечно, отлично, но…
— Ты сам просил рассказывать все, — обиделась Дина.
— Ты права. — Федор на секунду запнулся. — Честно говоря, я просто волнуюсь. Ты никак себя не выдала?
— Вряд ли. Я стараюсь помалкивать. Это трудно!
Федор рассмеялся:
— Могу представить!
