Детективщица (СИ) полностью

В поселке Филатовский редко бывали посторонние люди, зато его часто навещали сотрудники районной службы скорой помощи. И на это имелись особые причины.

Когда-то в середине 60-х годов заброшенные Филатовские выселки распределили под строительство жилья среди комсомольцев местной обувной фабрики. Новоселы построили дома и даже разбили парк. Жизнь в посёлке забурлила, особенно после того, как там возвели ещё и ПТУ, готовившее кадры для предприятия.

Но 90-е годы безжалостно разрушили жизнь Филатовского. Фабрика закрылась, за ней приказали долго жить начальная школа и медпункт. Дольше всего продержалось ПТУ, хотя спроса на его выпускников уже не было. Разъехались в поисках заработков бывшие работники фабрики. В поселке теперь жили только пенсионеры, но и их ряды стремительно таяли.

И вот наступило время, когда в Филатовском остались только семь старушек. Они давно уже разменяли восьмой, а кто и девятый десяток лет. Бабульки дружили. Каждый вечер ходили по очереди друг к другу в гости: чай пить, вместе смотреть нежно любимые сериалы, да и так поболтать о насущном.

Когда умерла Евдокия Федоровна Лобода, это событие не вызвало особого ажиотажа у престарелых подружек.

— Федоровна приказала долго жить, — сообщила ближайшая соседка покойной Баба Груня. — Но чего-то скрючило её напоследок.

— Наверное, печень прихватило — давно маялась, — приковыляла, держась за поясницу, вызванная на помощь Анна Васильевна — особа нравная и строгая. — Скоро все тут передохнем, кто от печени, кто от радикулита.

— Если бы не такое дело — не потревожила бы тебя.

— Да, ладно. Сегодня хоть встала, а то ведь уже неделю маюсь.

— Звони, Васильевна, в "скорую", участковому и её внуку. У меня на "мобиле" денег нет.

Вскоре к дому Лободы подтянулись и остальные жительницы Филатовского.

Участковый Петр Григорьевич Авдеев приехал раньше скорой помощи. Был он мужиком бывалым, поэтому давно уже утратил профессиональное рвение. Ворча себе под нос ругательства, он неохотно прошествовал к дому мимо кучки старух, наблюдающих за ним с нескрываемым подозрением.

В хате у покойницы было грязно: валялись по углам какие-то сомнительные тряпки, полы и окна давно не мылись, клеенка на столе была залита маслом. К тому же дом провонял особым, въедливым запахом нищей старости. Потоптавшись на пороге, Пётр Григорьевич окинул рассеянным взглядом застывшее тело покойницы, и решил написать протокол осмотра в машине, старательно делая вид, что не слышит ехидных реплик старушек.

— Глянь-ка, морду воротит…

— А как, бывало, в общежитие к ПТУшницам таскался, таким брезгливым не был.

— Укатали сивку-то крутые горки. Вона, лысый стал — все волосы на чужих подушках оставил.

Участковый тяжело вздохнул и захлопнул папку. 'И зачем я здесь? Этих бабок давно на том свете с фонарями ищут. Дурацкая и бессмысленная процедура. Ещё неизвестно, удастся ли отсюда уехать до дождя, а то застряну в грязи. Дорога сюда — хуже некуда. Мне ещё надо пивка купить. Суббота — значит, сегодня Зенит с Локомотивом играет'.

— Ну что, Григорьевич, можно Федоровну обмывать? — перебили его мысли докучливые старухи.

Участковый с досадой покосился на застывшие в немом осуждении морщинистые лица.

— Подождите справки о смерти.

— Можно подумать, что без справки она живая.

— Порядок такой, бабули. Не будем нарушать.

— Вот аспид, — буркнул кто-то, — когда же мы этого фельдшера дождемся?

Однако и для участкового, и для остальных обитательниц Филатовского оказалось сюрпризом, когда из пробившейся сквозь осеннюю распутицу машины "скорой помощи" вылезла их хорошая знакомая Люба Ивлева. Её бабушка Ксения Витальевна когда-то тоже жила в Филатовском, но умерла два года назад. И с тех пор Любу они не видели.

Оказалось, что девушка теперь работала фельдшером в районной станции скорой помощи.

— Любочка, — расплылись в скупых улыбках старушки.

— Здравствуйте, бабушки.

Деловитым шагом приблизившись к умершей, фельдшерица тщательно её осмотрела и задумчиво сказала, последовавшему за ней участковому.

— Теперь всех умерших, независимо от возраста, приказано везти в морг на вскрытие, но я и сейчас могу сказать — что-то здесь не так. Трупные пятна чересчур интенсивно окрашены.

Петр Григорьевич лениво отмахнулся:

— Выпить покойница любила.

— Помню, — сухо заметила девушка, — но это больше похоже на отравление.

— Может, грибов каких-нибудь наелась?

— Всё может быть, и всё же на месте патологоанатома я обратила бы на них особое внимание.

В комнату протиснулись подружки покойной и Люба замолчала, принявшись заполнять сопроводительные документы.

— Найдите мне СНИЛС и паспорт.

Старухи принялись неторопливо рыться в вещах умершей — разыскав очередную бумажку, подслеповато рассматривали её на свет.

— Кажись, не та! Очки дома забыла.

— Бабушки, СНИЛС — это ламинированный прямоугольник зеленого цвета.

— Сами знаем, — огрызнулись старушки, — квитанцию мы ищем. Покойница заказала плазму и как раз сегодня должны были привезти. Надо найти бумажку с телефоном магазина.

— Потом найдете, а сейчас нужно документы оформлять.