«Нет уж, – подумал я, – придётся ждать до вечера».
Кроме того, я подумал, что было бы вовсе не дурно вздремнуть, чтобы легче и быстрее переждать зной. Я понадеялся, что, пока я сплю, Настя не появится в сквере, а если и появится, то непременно заметит меня и разбудит, чтобы поздороваться. Возможно, она даже догадается, что я приехал сюда к ней, и высоко оценит мой поступок. Я взял велосипед и пошёл с ним под тот самый дуб, с которого и началось наше знакомство. Под большими широкими ветвями, сквозь которые всё же пробивалось солнце, я уснул.
Когда я проснулся, солнце было уже значительно ниже. Близился вечер. Я окинул взглядом весь сквер – Насти в нём не было. Дневной сон не прогнал усталость, и я не понимал, чего мне больше не хочется в данный момент: ехать целых пятнадцать километров до дома или же сидеть и ждать тут битый час, пока из ниоткуда появится эта призрачная красавица. Едва я встал на ноги, как тут же почувствовал голод, а в рюкзаке оставалось лишь три конфеты. Мне жутко хотелось есть и пить, но я не взял с собой никаких денег из расчёта, что собственных запасов мне хватит до конца дня.
Я был очень зол на себя за то, что вообще вздумал отправиться в эту поездку и теперь вынужден был терпеть такие неудобства. Меня вдруг стало сильно раздражать то, что я целыми днями торчу в этом сквере.
«И ради чего всё это? – подумал я. – Неужто я приехал сюда, чтобы разыскать какую-то там девчонку, из-за которой мы влипли в неприятности и которая, скорее всего, меня вовсе не помнит. Да ну её к чёрту! Поеду лучше домой».
С этими мыслями я вскочил на велосипед и помчал прочь. Обратная дорога отняла у меня куда больше времени, я уставал и часто останавливался, чтобы перевести дух. Когда я приехал, я был без сил.
Весь следующий день, согласно своему обещанию, я проработал в огороде, а ближе к вечеру стал помогать отцу со шлифовкой новой скамейки для бани. Поначалу за работой время шло быстро, и я не думал ни о Насте, ни о моих безуспешных поездках в Можайск с целью разыскать её. Но к вечеру меня всё чаще и чаще стали посещать мысли о том, чтобы попробовать отправиться на поиски юной красавицы ещё раз. Я вообразил, что у меня должно быть три попытки найти её и я должен испытать удачу ещё раз. Решено: завтра, третьего мая, я снова отправляюсь в Можайск, чтобы в последний раз попытаться отыскать и узреть наяву то самое прекрасное лицо, которое неустанно рисовало мне моё воображение.
Третье мая выдалось не таким погожим, какими были последние дни. По белому небу быстро проплывали редкие тёмно-серые тучи, дул тёплый, но сильный юго-восточный ветер, было не столько жарко, сколько душно. Однако единственным препятствием для меня мог быть проливной дождь, и тот в данный момент отсутствовал. Рано утром я в третий раз отправился в тот же путь.
Прибыв в сквер, я никого не обнаружил, за исключением дедушки с тростью, сидящего на скамейке, находящейся напротив того места, где обычно располагался я в ожидании невозможного чуда – появления прекрасной Анастасии. Я встречал этого человека и ранее. Это был седой старичок низкого роста, с длинными седыми усами, в больших круглых очках, одетый в серое пальто, которое было накинуто поверх клетчатой рубашки. На голове его элегантно смотрелась коричневая шляпа с широкими полями. Он часто приходил в сквер, чтобы покормить голубей или почитать газету, он подолгу сидел на скамейке, затем мог прогуляться по маленькому скверу и вновь возвращался к чтению утренних новостей.
Я пробыл в сквере уже не менее часа, а старик продолжал внимательно изучать газету, изредка перелистывая её шуршащие под сильным ветром страницы. Иногда он прерывался, оглядывался по сторонам, затем снова продолжал читать. Вдруг он отложил газету в сторону, не без усилия приподнялся и захромал в мою сторону, ловко опираясь на трость. Сначала я подумал, что он всего-навсего хочет подбросить хлебных крошек голубям, толпившимся возле меня, но я ошибся. Старик сел на скамейку рядом со мной и стал пристально меня осматривать сквозь свои округлые очки. Я смутился.
– Сынок, как тебя зовут? – спросил он меня.
– Ефимкой меня зовут.
– А меня Михаилом Сергеевичем.
Я ничего ему не ответил. Мне было непонятно, зачем он заговорил со мной и чего он от меня хочет.
– Я заметил, – продолжал он, – что последние несколько дней ты много времени проводишь в этом сквере. Я не раз видел тебя с твоим велосипедом на вот этом самом месте, где мы с тобой сейчас сидим.
– Вы тоже мне уже несколько раз попадались на глаза, – ответил я, – вы, должно быть, немногим меньше моего здесь времени проводите.
– Ты прав. Я сюда каждый день прихожу. Люблю голубей прикормить, воздухом подышать, поразмыслить о чём-нибудь. Здесь тихо, когда людей мало, как сейчас. До этого мы с бабкой сюда вдвоём ходили каждый вечер, только померла она два года назад. Раньше всё боялась, что я её первым покину. Сердце у меня барахлит. А два года назад сама в мир иной попала, инсульт у ней на жаре случился, прямо вот на той самой скамейке, где газетка лежит.
