– Должны, но, наверно, придётся тут переждать, пока этот мужик проедет, – заметил Валера. – Не стоит нам с ним на дороге встречаться.
Я охотно согласился с Валерой, его осторожность казалась мне вполне обоснованной. Я сел на землю и стал наблюдать за дорогой, вальяжно прислонившись к сосне. Жара была настолько сильной, что даже в лесу комары нас почти не тревожили. Зато высокие ветвистые деревья надёжно укрывали нас от безжалостного солнца. Наступило время заслуженного отдыха.
Уже где-то через полчаса знакомый нам белый «запорожец» промчался по шоссе и скрылся из виду. Теперь нам ничего не угрожало, и мы могли смело продолжить путь. Чувство жажды стало постепенно возвращаться, и мы поспешили назад к шоссе, чтобы скорее добраться до магазина. К счастью, только два километровых столба отделяли нас от заветного продуктового.
В магазине мы купили шесть литров минеральной воды – по три литра в каждый рюкзак. Помимо этого, нам приглянулась тушёнка из говядины, отлично подходившая на роль нашего ужина. Мы взяли несколько банок, чтобы осталось и на следующий день.
Продвинувшись ещё на несколько километров к западу, мы устроились на ночлег. Было ещё довольно рано. Даже когда мы разбили лагерь и приготовили ужин, солнце оставалось на небе. Но мы сильно утомились от жажды и зноя, поэтому решили как следует отдохнуть – спешить нам было некуда.
Следующее утро выдалось пасмурным. Тяжёлые тучи поглотили небо, на нём едва ли можно было разглядеть солнечное пятно. Ветра почти не было, что предвещало пасмурную погоду в течение всего дня. В воздухе чувствовались духота и апатия, бодрое настроение и прежний энтузиазм куда-то исчезли. Мне вдруг захотелось вернуться в деревню к маме под крышу тёплого дома, где меня ждал бы вкусный горячий обед из сытного борща, жареной картошки со свининой, запечённой в духовке, и свежий кисель с горячими, только что приготовленными сладкими пирожками. Но я был здесь, почти в сотне километров от дома, и вместо всех вышеописанных блюд мой рацион составляла кое-как сваренная на костре рисовая каша и магазинная тушёнка, по вкусу лишь отдалённо напоминающая натуральную говядину. И всё же после долгой изнурительной езды такая трапеза не раз казалась мне роскошью. Кроме того, я дал обещание сопроводить своего друга и был полон решимости его исполнить. Поэтому я прогнал прочь пока ещё не столь навязчивые мысли о возвращении домой, и мы отправились дальше.
Вскоре после нашего отправления стал накрапывать дождь, а к середине дня начался ливень. Нам пришлось свернуть в лес и разбить палатку между трёх сосен, внушавших доверие относительно защиты от дождя.
В течение всего дня дождь становился то сильнее, то стихал, но не прекращался ни на миг. До самого вечера мы просидели в палатке, лишь изредка вылезая на улицу вкусить дневного света. Казалось, что этот день, как и несмолкающий дождь, никогда не закончится. Несмотря на скуку и желание как-нибудь убить время, мы с Валерой не сказали друг другу ни слова до самого вечера. Каждый из нас был занят своими размышлениями о чём-то грустном. Днём я вышел из палатки, собрал кучу более или менее сухих веток и развёл из них костёр, сварил на нём рис и разогрел на углях тушёнку, после чего принёс в палатку наш с Валерой обед. Вечером он проделал абсолютно то же самое. Когда стало темнеть, мы легли
спать, так и не проронив ни одной фразы с того самого момента, как сделали остановку в лесу.
Должен заметить, что такое длительное молчание, напоминавшее со стороны ссору или скорее даже совместное проживание двух абсолютно незнакомых людей, не знавших одного общего языка, на котором они могли бы общаться, на деле не создавало между нами хоть сколько-нибудь неловкой обстановки. Напротив, мы с Валерой были теми друзьями, которые способны понимать друг друга без слов, которым не нужно постоянно о чём-то говорить, чтобы вербально демонстрировать себе и собеседнику наличие каких-либо дружеских или хотя бы приятельских отношений.
Как ни казался мне этот день нескончаемым, он всё же прошёл, и наступила туманная ночь. Дождь превратился в лёгкую морось, а к рассвету тучи рассредоточились на востоке, и утреннее солнце окрасило серые облака оранжевым пламенем ранней зари. Нас снова ждал ясный знойный день.
Длительное безвылазное пребывание в палатке имело свои плюсы: наши ноги хорошо отдохнули, и мы крутили педали со свежими силами так быстро, как не крутили их в самые первые часы нашего путешествия. Кроме того, мы ощущали себя необычайно бодро и испытывали приятный трепет от ожидаемого нами события: сегодня мы должны были звонить дяде Антону с повторной просьбой пристроить Валерку у него дома.
Вечером мы достигли Вязьмы. Поужинав в столовой, размещавшейся прямо возле железнодорожной станции, мы пошли к зданию вокзала, чтобы оттуда сделать столь значимый звонок. Возможно, уже сегодня я мог сесть на обратную электричку до Можайска и оказаться дома.
