Мы договорились, что я останусь у входа с велосипедами и вещами, а Валера пойдёт внутрь и позвонит дяде Антону. Я прождал его около десяти минут, а когда он вышел на улицу, лицо его отражало состояние крайней подавленности.
– Беда, Ефим, – чуть слышно, но выразительно произнёс Валера.
В этот самый момент сердце моё замерло от волнения и ожидания услышать что-то очень страшное.
Глава четырнадцатая
ЗВОНОК ИЗ ЯРЦЕВО
Я испытующе смотрел на моего друга и ждал, что он скажет, но Валерка замер и устремил на меня свой рассеянный взгляд.
– Что такое? Ты дозвонился до Антона? – не вытерпел я напряжённого молчания.
– Дозвонился, – вздохнув, ответил Валера. – Он сказал, что переезжает в Минск. Говорит, что переезд займёт неделю. Он дал мне свой минский номер и сказал, что можно будет через неделю позвонить.
– И что ты думаешь обо всём этом?
– Я не знаю. Я буду звонить ему в следующий вторник. Другого выхода я не вижу.
– Придётся нам затянуть пояса потуже, чтобы оставшихся денег хватило ещё на неделю, – решил я напомнить о нашем бедственном финансовом положении.
– Да сам знаю, – ответил Валера, поникнув головой.
Затем он посмотрел на небо, потом огляделся вокруг, в конце концов остановил свой тревожный взгляд на мне и добавил:
– Ефим, спасибо, что сопровождал меня всё это время, но я больше не могу злоупотреблять твоим дружелюбием и желанием помочь. Твои родители, наверно, сильно волнуются, и тебе пора возвращаться домой.
– Валера, я не могу тебя вот так просто тут оставить! – решительно отказался я.
– Слушай, нам с тобой вдвоём всё равно не протянуть, – продолжал Валера. – Ты можешь оставить мне наши запасы еды и деньги? Так ты мне намного больше поможешь. Я обещаю тебе всё вернуть, как только будет возможность.
Хоть дружеский долг и вызывал у меня отвращение от одной только мысли, чтобы бросить своего товарища в беде, я начинал понимать, что Валера говорил горькие, но правильные вещи. Действительно, я сказал родителям, что буду отсутствовать только четыре дня. Они, должно быть, и так сильно переживают всё это время, но продолжают держать себя в руках только благодаря надежде на то, что я исполню своё обещание и вернусь вовремя. Кроме того, у нас с Валерой оставалось чуть больше полутора тысяч, и если мы хотели прожить на эти деньги вдвоём ещё неделю, нам бы пришлось полностью перейти на питание крупой и консервами, что нам изрядно надоело и за минувшие четыре дня. А в одиночку на эти деньги Валера мог позволить себе хоть сколько-нибудь достойное существование при нашем кочевом образе жизни.
– Валера, ты точно не обидишься, если я поеду в деревню? – решил удостовериться я, хотя и твёрдо понимал, какой ответ меня ждёт.
Вместо однословного ответа, какого я ожидал, Валера приблизился ко мне, положил свою тяжёлую руку мне на плечо и сказал следующие слова:
– Ефим, ты мой лучший друг. Ты был рядом со мной эти самые трудные четыре дня. Ты без колебаний согласился отправиться со мной чёрт знает куда. Никто бы из моих знакомых не отважился на такое! Я никогда не забуду твоей преданности и бескорыстного желания разделить со мной все трудности пополам, но, видит Бог, сейчас мы не можем продолжить путь вместе. Как только всё утрясётся, может быть к осени, я приеду к тебе в гости в Сосновку, отдам долг, да и просто буду рад тебя повидать.
Валера говорил это с такой непринуждённостью, впрочем всегда присущей его словам, что я не мог не послушаться моего мудрого товарища и не поверить, что всё будет именно так, как он обещает. Мне даже казалось, будто это я испытывал душевные страдания, а Валера меня утешал, обещая, что всё образуется.
– Мне нужно уточнить, когда будет электричка до Можайска, – ответил я. – Возможно, у нас с тобой ещё есть пара часов.
– Ефим, я уже проверил расписание, прежде чем вернуться к тебе, – сказал Валера с необычно учтивой улыбкой. – Электричка через пятнадцать минут. Тебе ещё надо успеть купить билет.
И здесь Валера был на шаг впереди меня, что заставляло меня всё больше восхищаться и даже слегка побаиваться его непоколебимого хладнокровия в такой ситуации.
– Что же, надо поспешить, – вяло и покорно ответил я, снимая с плеч рюкзак.
Я достал пачку риса, бутылку воды, железную миску и коробок спичек – всё, что оставалось в моём портфеле, и мы переложили это в рюкзак Валерки. Потом я отвязал палатку от багажника своего велосипеда и привязал к железному коню своего друга. Я ещё раз осмотрел мой велосипед, ощупал руками рюкзак и карманы, чтобы убедиться, что я не забыл отдать Валере ничего жизненно важного, ничего, что могло быть особенно ценным в дороге. Тут я вспомнил про деньги и, немного смущаясь, вытащил из кармана смятые полторы тысячи рублей и протянул их Валере. Он уверенно, но мягко схватил их и сунул себе в карман.
– Спасибо тебе огромное за всё, Ефим, – сказал он, крепко пожав мою руку. – Я обещаю, что это не последняя наша с тобой встреча.
– Береги себя, дружище. Я буду за тебя молиться. Надеюсь, этот твой дядя Антон и впрямь порядочный человек и поможет тебе, а не то пусть Бог его жестоко покарает!
