– Успеем! – энергично уверил я своего друга. – У нас ещё есть час-полтора. Думаю, этого времени нам хватит.
– Надеюсь, – прошептал Валера и, едва заметно покачав головой, недвусмысленно вздохнул.
Мы пошли назад и постарались ускорить шаг, но за день от ходьбы наши ноги устали и быстро идти не получалось. Валера шёл первым, а я следовал за ним. Я шёл ещё медленнее, чем он; мне ужасно мешал этот бидон, который сильно раскачивался при быстрой ходьбе и натирал ладонь.
– Что-то долго идём, – крикнул я вслед впереди идущему Валере. – Должны были вроде уже на то болото выйти.
– Сам знаю, – рявкнул в ответ он, пробираясь между веток молодых берёз.
– И сосны этой я что-то не помню, – добавил я и показал пальцем на большой и голый ствол дерева, некогда поражённого ударом молнии.
Валера лишь бросил мимолётный взгляд на погибшее дерево и продолжил искать глазами что-то впереди. Вдруг он резко остановился и стал оглядываться по сторонам, при этом щуря глаза, да так сильно, что лицо его исказилось в гримасу. Я тут же догнал его и остановился рядом.
– Заблудились, что ли? – решил я озвучить мучавший меня вопрос.
– Судя по всему, так.
– Так ты же вроде запомнил дорогу?
– Запомнил.
Валера прошептал это слово так тихо и неохотно, словно швырнул мне его под ноги, лишь бы я отстал от него со своими вопросами.
Я немного удивился его раздражительности, которую счёл беспочвенной, но сделал вид, что не придал этому значения, и снова обратился к нему:
– Где же мы могли сбиться с пути?
– Да что ты пристал? Откуда я знаю? Ошиблись где-то!
Такой ответ дал мне понять, что раздражение моего друга было отнюдь не притворным.
– Может, назад пойдём, туда, где последнюю чернику собрали, и попробуем заново нужную дорогу найти, – предложил я.
Ответа я не дождался; Валера продолжал пристально разглядывать всё вокруг с недовольным видом.
– Всё же ума не приложу, как мы умудрились потерять дорогу, по которой шли. Надо, наверно, вернуться назад и попробовать пройти не так быстро, – снова озвучил я свою идею, но на этот раз сделал вид, будто просто рассуждаю вслух.
– Нет, назад нам смысла нет шагать. Можем ещё сильнее сбиться с пути, – возразил Валера.
– И что нам тогда делать?
– Мне кажется, мы ушли немного влево. Давай попробуем пройти ещё вперёд и отныне будем держаться правее.
– Что же, тогда веди, – заключил я, и мы побрели дальше в надежде выйти к тому месту, где оставили три бидона с ягодами, или к болоту.
В течение целого часа мы то продвигались вперёд, то разворачивались и шли в обратном направлении. По настоянию Валерки мы часто поворачивали направо и двигались, судя по всему, на юго-восток, так как оранжевое солнце оставалось позади нас, а летом, как известно, оно садится на северо-западе.
Иногда Валере казалось, что мы слишком далеко ушли вправо, и тогда мы почти бегом возвращались туда, откуда повернули, словно он боялся забыть дорогу, если мы промедлим. Валера часто нервничал, ругался и злился, а я старался молча следовать за ним, не задавая глупых вопросов, которые окончательно могли вывести его из себя.
Через час солнце полностью скрылось за стеной густых деревьев, и вечерние сумерки окутали безмолвный лес. В нарастающем мраке вся земля, поросшая травой и мхом, а также усыпанная шишками, иголками, ветками деревьев и сухими листьями, сливалась в однообразное тёмное полотно. Всё вокруг стремительно меркло, и только небо пока ещё оставалось прозрачным и светлым. Идти становилось всё труднее.
Тогда Валера повалился на землю и, тяжело дыша, сказал то, что мы давно осознали, но до последнего не решались признать:
– Ефим, мы заблудились.
– Да я уже понял.
– Вот зараза, есть ещё хочется, как назло. У тебя ещё остались пирожки?
Я достал из рюкзака два сладких пирожка и протянул их Валере.
– Держи, – сказал я. – Ты за сегодня съел всего один, а я все три уже слопал. Стало быть, оба твои.
Валера молча взял из моих рук пирог и жадно набросился на него.
– Ты хочешь оставить второй на потом? – с недоумением спросил я.
– Ефим, не валяй дурака. Ешь второй пирог, – ответил Валера, не переставая чавкать и стремительно глотать один кусок за другим. – Мы должны подкрепиться, потому что нам придётся провести здесь ночь и до утра никакой другой пищи, кроме этих ягод (тут он взглядом указал на бидон, который я поставил на землю), не будет. Да и когда утро настанет, ещё неизвестно, как скоро мы сможем выбраться отсюда.
Мне откровенно льстило благородство моего друга, который поделился со мной своим пирогом и простил мне мою беспечность, из-за которой я растратил все наши запасы еды ещё днём.
Лес медленно, но верно продолжал погружаться во мрак, а комариные стаи уже почувствовали свою власть и принялись окучивать нас со всех сторон.
– Ефим, нужно костёр развести, а то эти твари за ночь нас сожрут и никакая длинная одежда нас с тобой не спасёт, – сказал Валера, как только проглотил последний кусок пирога.
– Давай хворост начнём собирать, – предложил я и тотчас встал с земли, чтобы осуществить свою затею.
