За последнее время Валера действительно изменился и стал каким-то чересчур ответственным и излишне предусмотрительным. Такие качества совсем не делали чести тринадцатилетнему мальчишке, а лишь превращали общение с ним в какой-то деловой скучный диалог. Это не раз проявлялось во время нашей совместной работы на участке Петра Сергеевича. Когда я принимался болтать во время того, как мы красили, шлифовали, пилили или кололи дрова, он рекомендовал мне поменьше разговаривать и сосредоточиться на работе, что задевало меня, хотя я этого и никак не показывал. Когда я ему предлагал копнуть земли, достать оттуда червяка, взять дрель и попробовать рассверлить его пополам, он велел мне оставить столь глупые детские забавы. Словом, я старался воспринимать наше пребывание в этой деревне как некое развлечение, а он, напротив, с полной серьёзностью и самоотдачей относился ко всей работе, которую просил нас выполнять Пётр Сергеевич. Нередко за день Валера выполнял в полтора, а то и в два раза больше работы, чем от него требовалось, чего нельзя было сказать обо мне – я часто отдыхал, а если задание мне надоедало, я просил дать другое, не такое скучное. Я чаще обращался за помощью к Петру Сергеевичу, в отличие от Валеры, который понимал всё с первого раза и умел работать самостоятельно.
Таким Валеру сделала смерть отца, именно после неё он становился всё более серьёзным и строгим – всё более взрослым, каким не был прежний Валерка, стрелявший из рогатки шишками по окнам.
Но вернёмся в лес, поросший черникой, к нашему разговору.
– Я не зануда, – холодно и слегка надменно ответил Валера. – Небольшая осторожность никогда не помешает.
– Ладно, пойдём уже чернику собирать! – произнёс я игривым тоном, желая подчеркнуть, что слова Валерки скорее забавляли меня, чем заставляли поверить в то, что мы можем натолкнуться на неприятности во время похода за ягодами.
Мы разошлись по обе стороны от тропинки, по которой пришли, и принялись наполнять бидоны черникой. Я набирал в ладонь горсть с нескольких кустиков и высыпал её в бидон, когда она достигала значительных размеров, так что уже не могла не рассыпаться, если я слегка наклонял руку. Но прежде чем горсточка тёмно-синих ягод достигала солидного объёма, у меня возникал соблазн закинуть её себе целиком в рот, что и я делал. Иногда я оборачивался на Валерку и видел, что он поступал точно так же. Такой подход к делу, конечно, существенно замедлял наполнение бидонов, но это нас совсем не тревожило. Ну нельзя же, в самом деле, прийти в лес за черникой и не попробовать райских ягод прямо с куста.
Когда мы обобрали, как мне казалось, все кусты вокруг, у нас оставался ещё один пустой бидон.
– Ну что? – сказал Валера. – Пойдём назад? Хоть три бидона набрали, и то ладно.
– Давай подальше пройдём и поищем ещё ягод, чтобы последний бидон тоже заполнить, – предложил я. – Мне кажется, тут кругом полно черники, да и куда нам с тобой торопиться?
Валера устремил взор на мерцавшее между деревьев солнце – оно сияло ещё достаточно высоко, и лучи его без труда прорывались между высоких сосен и падали на землю.
– Ладно, – едва слышно ответил он и перевёл свой взгляд с небесного светила на моё лицо. – Вроде ещё не поздно, должно быть, успеем до темноты, если скоро новые заросли найдём.
– Конечно не поздно! – подхватил я. – Ещё совсем день!
Валера снова поднял глаза к небу; на этот раз взгляд его был более задумчивым.
– На самом деле уже часов шесть вечера, так что давай-ка поторопимся, – настоял он.
Я не стал противиться, и мы пошли дальше по едва заметной лесной тропке, пока не упёрлись в болото, которое пришлось обходить. Обогнув его, мы совсем сбились с тропы, или же, что более вероятно, она просто закончилась. Три бидона с черникой становились для нас непосильным грузом: нам постоянно приходилось останавливаться и делать передышки, что сильно замедляло наше продвижение вперёд. Мы решили оставить их возле довольно приметной лиственницы, положившись на то, что на обратном пути будем обходить болото в том же самом месте и заберём наш багаж.
Мы продолжали идти примерно в том направлении, куда раньше вела дорожка, то есть солнце оставалось справа от нас. Валера всё время оглядывался по сторонам, словно пытался запечатлеть в памяти всё, что видел.
– Да что ты всё оглядываешься? Пойдём уже! Сам же говорил, что поспешить надо! – злился я.
– Надо запомнить дорогу, – тихо и отвлечённо ответил Валера, будто моя злоба не столько задевала его за живое, сколько отвлекала от дела.
Я что-то пробурчал себе под нос, скорее всего, Валера этого даже не слышал. Минут через пятнадцать мы наконец наткнулись на новые заросли черники, впрочем, на этот раз довольно бедные. Но и этому мы были рады и принялись набивать ягодами последний бидон. Когда он был полон, солнце спустилось значительно ниже, и в лесу стало заметно темнее.
– Теперь уж точно нам нужно стремглав бежать домой, – заметил Валерка. – Видишь, как вечер незаметно подкрался (тут на лице его промелькнула улыбка). Мы должны успеть выбраться из леса до темноты.
