— Перистые, — прошептал Матвей, вспомнив название в классификации этого типа облаков. Он неотрывно наблюдал за небом, пытаясь отследить в какую сторону они плывут.
— Как думаешь, сколько у нас времени? — спросил Лейгур, вставший рядом. Он поправил на плече только что загруженный едой рюкзак.
Матвей посмотрел через плечо в сторону станции, где остальные спешно собирали вещи.
— Трудно сказать, — он вновь посмотрел в сторону облаков. Одно из них, по форме вылитое перо поморника, сдвинулось немного правее. Заметив это, он заключил: — Кажется, они двигаются в восточном или северо-восточном направлении, на глаз сразу и не скажешь. Будь у нас достаточно ватт для моего оборудования, данные были бы точнее, но здесь… — Он посмотрел на Лейгура. — Здесь приходится доверять лишь собственным глазам.
Потом Матвей, не отрывая изучающего взгляда от синевы над головой, обернулся назад. Все остальные уже подходили в его сторону. Юдичев волочил за собой тележку со статором, на этот раз на колесиках, которые они вручную закрепили на оси перед самым выходом. Снега стало заметно меньше, и полозья справлялись на порядок хуже.
— Ну, что скажешь? — Маша запыхалась. Едва проснувшись она бросилась помогать собираться всем, а про себя вспомнила лишь в последнюю очередь.
— Скажу лишь, что темпа мы не сбавляем, более того, — голова Матвея опустилась и предостерегающий взгляд пробежался по каждому члену его команды, — идти нам придется еще быстрее.
Он указал на небо за их спинами.
— Вполне вероятно зубы теплого фронта надвигаются с юга, откуда мы пришли. Лейгур спросил, сколько у нас времени, и я честно ответил, что не знаю. Считаю, вы тоже должны быть в курсе и ожидать всего. Но все же одно мне известно наверняка: теплый фронт совсем скоро может образовать коридор, и мерзляки хлынут в него всем роем: потрошители, ищейки, щелкуны.
— Еще не стоит забывать про нашего нового друга в лесу, — добавил Юдичев. — Ему коридоры никакие не нужны, как я понял.
Матвей согласно кивнул и продолжил небольшой инструктаж:
— Все верно. Про Тень тоже не стоит забывать. Но все же наша приоритетная задача это как можно скорее добраться до Северодвинска и постараться раздобыть электричества. — Голос его стал тише: — Не забывайте, друзья, сейчас мы в конце упомянутого мною коридора, но другой его конец до сих пор защищен холодом. Зима еще не окончательно покинула эти земли, но это может произойти в ближайшие дни.
Арина холодно отозвалась:
— Стало быть, конец плану с починкой электромобиля и возвращению с ваттами в Приморск?
Услышав сказанное, Матвей вспомнил слова Йована:
«…ты должен идти дальше, закончить этот путь».
— Сначала мы доберемся до этой ветряной станции, Арин, — ответил он ей мягко, — а уж там все и решим.
Юдичев не преминул вставить и пару слов от себя:
— Раз на кону у нас теперь каждый час, идти нам надо, а не стоять столбом и языками чесать. Потопали.
Они вышли на окраину безымянного городка и ступили на битый асфальт изматывающей одним лишь своим видом трассы. Следующая их короткая остановка произошла всего лишь спустя полчаса, появился повод.
— Глядите! — Тихон указывал на выросший на горизонте указательный знак с названием городов, один в один встреченный им у берега Онежского озера и впоследствии выведший их на трассу, утопающую в непроходимой тайге.
Написанное на этом знаке вселило в их души надежду:
↑ Онега 53
↑ Архангельск 216
— Значит, половина пути позади, — отозвалась Маша, поглядывая на знак как на пророчество свыше.
— Больше, чем половина, — вставил Матвей и коснулся металлического шеста, удерживающий знак. Увидеть его для собирателя было настоящей отрадой, означающей, что он не сбился с пути и все это время вел подопечных верной дорогой.
Тень довольной ухмылки скользнула по его лицу.
— К ночи постараемся добраться до Онеги и заночуем там, — обратился он к остальным. — Снега теперь меньше, идти станет легче, да и ветер не сильный. Идем.
Очередное приятное открытие ожидало путников еще спустя километр-полтора, когда дорога привела их к одинокому уступу откуда открылся вид на морской залив. Скованная ледяными припаями вода возле берегов хранила молчание, когда как вдали, в самом сердце залива виднелся тонкий лёд с многочисленными трещинами. Совсем скоро воды пробудятся от зимней спячки.
— Это оно? — спросила Маша, подойдя к Матвею, стоявшему у самого края уступа. — Белое море?
За собирателя ответила Надя:
— Да, это оно… — Немного притомившись, она позволила себе присесть на корточки. Взгляд ее устремился на идущую далеко на север бесконечную сине-белую гладь. — Я помню его именно таким, только в ноябре. Мы с матерью и сестрой проезжали здесь во время эвакуации, возможно даже по этой дороге. — Ее печальный и одновременно задумчивый взгляд вновь обратился к трассе: — А ты, Матвей, ты помнишь те дни?
