Представляешь, какой это был скандал для Британии? Исчез крупный политик, его сын погиб, а жена покончила с собой. На следующий день старый пэр поднял на ноги и полицию, и МИ-6.
А МИ-6, сам понимаешь, зря хлеб не ест.
Через месяц начались аресты. Пресса разразилась заголовками про "секту". МИ-6 добралась до портала — к счастью, он был уже закрыт.
И всего за два года клан перестал существовать.
Кто-то бежал.
Кого-то посадили.
Кого-то выслали.
Верхушке клана пришлось всё взять на себя — и они исчезли. Кто в Бразилию, кто в ЮАР, кто в Сирию. Считай, конец эпохи.
— Эй, ты меня вообще слушаешь? — Алекс помахал у меня рукой перед лицом.
Я моргнул, будто только что вернулся в комнату. Слишком много информации. Я представил картину — гибель двух поколений, женщина, отравившаяся в лондонском особняке, полицейские рейды, газетные заголовки, шепотки в парламенте, исчезающие фамилии…
— Да, слушаю… — выдавил я. — Потрясающе. И жутко.
Алекс кивнул, бросая в огонь сухую ветку.
— Вот тогда всё и изменилось. После этого мы перестали быть "привилегированными наблюдателями". Мы стали скрываться. И не вмешиваться. Но, как ты понимаешь… не все согласны были с этим.
— А ведь я только сейчас понял… У нас на Земле тридцать тысяч людей. Сплочённых. Вооружённых. Вы же можете натворить таких дел, — сказал я потрясённо. Вы же убийцы
— Слушай меня, птенчик, — Алекс резко поднялся, даже подпрыгнул на месте. — Мои предки служили у Ришелье и воевали у Бонапарта. Я знаю своих предков на сорок колен назад. А ты? Что ты знаешь о своих?
— Да потому что… — прошипел я со злости, — твои предки свою землю про…! И у меня такое ощущение, что ты гордишься этим. И вообще, ты их защищаешь! Ведь тебя твой клан запер!
Алекс долго молчал. Его взгляд ушёл в темный угол барака. Он не просто задумался — словно заново прожил всё, о чём собирался рассказать.
— Я случай особый, — наконец сказал он тихо. — Как и в каждом обществе, у нас есть люди хорошие и плохие. Есть просто монстры. Мой отец был именно таким.
Он не обладал большим умом, но был сильным как медведь. Ростом с тебя — а для нас это большая редкость. Ходили слухи, что моя бабка нагуляла его где-то… Он с этим жил. И всю жизнь пытался доказать, что он стопроцентный уд.
Он не вылезал из спортзалов, жил только походами. Землю он ненавидел. Не считал её домом. Для него это было нечто грязное, чуждое, слабое. Он был настоящим убийцей. И садистом.
Такими же он вырастил моих братьев. Они все были копией отца — грубые, яростные, с культом силы.
И однажды он погиб. Глупо погиб. Вырвавшись из строя, рванул в самую гущу мутов. Просто сорвался с места — без команды, без расчёта.
Вместе с ним погибли мои братья.
И моя сестра — она пыталась их вытащить.
А я… я видел всё это. Мне тогда было семнадцать. Я был лучником. Стоял в задних рядах.
Я просто физически не успел прийти им на помощь. Щиты фаланги сомкнулись, закрывая то место, где они стояли.
Наша плуга отошла.
А они исчезли. В море мутов.
И из-за них погибли ещё несколько человек.
Поэтому их смерть не была почётной.
Конечно, официально на мне это не сказалось. Но ещё долго люди на меня косились.
В походах меня не ставили с моими сверстниками. Меня ставили с ветеранами.
Наверное, боялись, что я захочу отомстить. Что сломаюсь. Что потеряю контроль.
И мне ещё много лет приходилось доказывать, что на меня можно положиться.
Моя мать… она от меня отказалась.
Считала, что в гибели братьев есть и моя вина.
Ведь я остался жив. А они — нет.
— С щитом или на щите, — прошептал я, потрясённый.
— Ещё хуже, — усмехнулся Алекс, безрадостно. — У нас в походы ходят женщины и дети с пятнадцати лет. Это у вас может казаться жестоким. У нас — это обычай.
Кстати, моя сестра, погибшая в том походе, была первой женой Стива и у них был сын.
— Неужели… Серж?! — воскликнул я.
Мне всё казалось, что Алекс рассказывает сказку. Было почти нереально вдруг понять, что я кого-то из этой сказки знаю.
Алекс помотал головой
Наступила тишина. Треснул сучок в углях. Где-то за стенкой кто-то кашлянул.
Алекс смотрел в огонь, будто снова видел тех, кто погиб. Я сидел, не в силах сказать ни слова. Только теперь начинал понимать, как глубоко уходят корни этой истории.
Не в героизм. Не в кровь и меч.
А в боль. В потери. В долги, которые нельзя вернуть.
— Нет, Серж и Элия — это дети от второго брака. А Горн, старший, от моей сестры. Ему было тринадцать, когда Стив женился во второй раз. Горн не понял его… и ушёл в наш клан.
— Подожди, — я нахмурился. — Я что-то не понял. А сколько вообще Стиву лет, если Сержу с Элькой лет по двадцать?
Алекс засмеялся.
— Что, никогда бы не дал, да? Эльке двадцать пять, Сержу двадцать шесть А Горну уже тридцать восемь. Стиву — шестьдесят.
— Что?! Стиву шестьдесят?! — я вскочил почти с места. — Ну как максимум… думал, сорок.
— Ничего особенного. Здоровый образ жизни, правильное питание, душевное спокойствие, упражнения на свежем воздухе…
К тому же, Стив уже лет пять как смертник. Хотя, как герцог, мог бы и не проходить обряд.
— Смертник?.. — переспросил я, не понимая.