— Конкуренция, понял? Тут за жирных клиентов, знаешь, как бьются? Хуже акул. Сунь туда любого предпринимателя — сожрут, не подавятся.
Короче, Серёга, иди за бутылкой, пусть буфетчица на меня запишет.
И ведь прав был, алкаш Коля.
Тяжело быть посредственностью. Ещё тяжелее — понимать, что не получится быть героем.
Это только в книгах всё красиво. Герой месяц крутится, потом — бах — его замечают. Вот он: герой. Вот тебе деньги, слава и всё прочее в комплекте: секс-бомбы, "Феррари", дом на океане.
А всё почему? Потому что народ любит позитив. И телевидение старается.
В сериалах — только успешные. Молодые. Вечно представители рекламных агентств или банков. Учились, конечно, в Лондоне.
Вернулись домой, мучаются: смысл жизни ищут.
(А что ещё делать, если бабла завались?)
И везде один и тот же "подтекст":
Братцы, не в деньгах счастье.
Только звучит это коряво. Как предупреждение на сигаретах: "курение вредит вашему здоровью".
Такое ощущение, что приписано мелким шрифтом: "Извините, правила требуют".
Должны побеждать бедные и хорошие, становясь богатыми. А богатые — проигрывать.
Математика. Минус на минус — плюс.
А мы читаем — и пускаем слюни.
Как же я раньше не догадался? Надо было первому в челюсть, второму — костюм, третьего — послать, четвёртую — жену, пятого — начальника.
И выйти на дорогу.
И вот она, удача — два шага, и голубушка на горизонте.
Хрена!
Ни два, ни три, ни миллион шагов — нет удачи.
Сколько себя помню — всё борьба. За право пройти по двору и не словить в глаз. За право потискать одноклассницу. За поступление. За то, чтобы быть просто человеком.
И не кивать в такт, только потому, что от этого зависит карьера.
А результат, порой, и не стоит того.
Прибавка в сто долларов не стоит облизывания начальнику.
Квартира в центре не стоит дамоклова меча в виде долгов.
И вообще — всё это не стоит той мечты из детства, которую мы зарыли в погоне за иллюзией, что деньги всё решат.
А что в итоге?
Когда благополучие приходит — уже нет ни здоровья, ни сил.
Вот он, герой, в моей версии.
Пишу, можно сказать, сценарий: «Заключённый в лагере».
Пункт первый — толкнуть речь.
Пункт второй — перетереть с заключёнными.
Если по-русски — долго, муторно, с потерями, создаём ячейку.
Если по-голливудски — две недели тренировок, накачка, сенсей-китаец, ломаем телеграфные столбы.
Пункт третий — восстание. Всех врагов в землю.
По-русски — революция и геройская гибель.
По-голливудски — вертолёт, крутая телка, пальто на плечо, финальная фраза и уход в закат.
Чуть не забыл: виноватому врезать. Обязательно.
Смешно.
Куда бежать?
Вокруг — горы. Даже если дойду до пакистанского поста — сначала расстреляют, потом спросят.
А если афганский — всё, кирдык.
Слово "пленных" они там не любят. Помнят нас. Хорошо помнят.
Да и кого поднимать на восстание? Этих доходяг? Они себя с трудом носят.
Самое обидное — не это.
Самое обидное — это палка надсмотрщика, которая со свистом опускается на голову.
Она выбивает всё геройство.
Оставляет только одно желание — стать тараканом. И забиться куда подальше.
Я всё понимаю. Легче всего ныть. Мысли сами текут в дерьмо.
Но нет. Надо менять тему.
Что толку сидеть и плеваться ядом? Всё равно надо что-то делать.
Так что хренушки вам.
Биться — так биться.
Так, что у нас хорошего?
Хорошее то, что сегодня охраняют нас муты.
Рабы, которых уды привели с собой на Землю. Ну да это первый раз, вспомнил я фразу Сержа на ужине. Вот они сидят как в первый раз
Преданы, как собаки. Но остальных удов не любят. А примкнувших — просто ненавидят.
Выглядят, как люди. Только кожа тёмная.
Сила — нечеловеческая. Видел сам, как один мут затащил осла на вершину горы.
Единственный минус — тяжёлые. С хорошей реакцией можно было бы побоксировать. Теоретически.
Понятно, боксировать меня никто не звал.
Вооружены ятаганами и плетью. Владеют и тем и другим, как циркачи.
Повадками — да, напоминают кавказцев.
С той только разницей, что ни разу не слышал, чтобы они разговаривали. Самое интересное — меня муты не трогали.
Скажу больше — держали за своего.
Почему? Не знаю.
Но факт есть факт.
Две недели назад произошёл случай, после которого даже Алекс впал в ступор. Он и сам не понимал, что произошло, и объяснений с тех пор не дал. Да я и сам до сих пор не понимаю.
Было это в воскресенье. Закончили работать. Сидели с Алексом за камнем, прячась от ветра.
Охраняли нас муты и один немецкий придурок из «примкнувших». Каким-то образом этот идиот стал надсмотрщиком — и вёл себя, соответственно, как классический м… ну, не будем про мораль. Скажем проще: нехороший человек. Конченный.
Согревшись, мы задремали.
Проснулся я от взрыва в голове.
Буквально.
Откатился от камня, вскочил, не понимая, что происходит. Кровь заливала лицо. Голова гудела. В глазах прыгали искры.
Оказалось, это чмо — немец — врезал мне по башке палкой. Стоял над мной, орал по-немецки. Из всей тирады я понял только одно:
"Русиш швайн."