Никогда не интересовался бывшими. Считал: если она со мной — значит, я лучше. Глупо, примитивно, но мужская психология. Сейчас всё иначе. Я тупо ревновал. К парню, который погиб. Он будто стоял где-то рядом. Невидимый. И если нас сравнивали — и не в мою пользу — это было новое. И неприятное.
Элька напряглась, встала с тахты, подошла к окну.
— Почему ты спрашиваешь? Тебе это действительно интересно?
— Нет, не интересно. Просто… если парень погиб, его фото обычно на всех стенах.
Она повернулась:
— Когда я впервые увидела тебя на стоянке… когда ты бросился меня защищать… я подумала, что это Террик. Ты немного похож на него внешне. Но вы совсем разные.
Она говорила спокойно, почти отстранённо.
— Ты — огонь. Горячий, прямой, импульсивный. С тобой сложно. Но не скучно. И именно это мне и нравится. С тобой я тоже становлюсь другой.
— А он? — спросил я.
— Террик был лёд. Всё по полочкам. Спокойно. Хладнокровно. Он бы не стал никого бить — просто вызвал бы охрану. А я… я бы не стала ради него разбивать бутылку.
Она перевела взгляд в сторону, потом снова на меня:
— А с тобой — захотела. Потому что поняла: тебе не плевать.
Молчит. Потом выдохнула:
— У меня были романы. До и после него. Но никогда… никогда не хотелось нравиться кому-то ещё больше. Я всегда позволяла себя любить. Обожали, восхищались. А ты… ты заставляешь меня хотеть быть лучше.
Я молчал. Смотрел на неё. Без маски, без кокетства. Просто женщина, признающаяся в чувствах.
Смотрел на нее и чувствовал чтоэто и есть счастье. Что бы вот так — чтобы такая женщина говорила такие слова… да низа какие деньги некупишь.
Пауза.
— Ты думаешь, я романтик? Приехал поиграть в войнушку, примерить шкуру героя?
Элька усмехнулась.
— Да. Такая мысль была.
— Ну, может, и так но...
— Ладно. Хочешь, поедем — я тебя с друзьями познакомлю.
Я просто кивнул.
Через час мы ехали по городу. Мимо казино.
— Эль, — спросил я, — как ты меня тогда в карты так сделала?
Элька рассмеялась:
— У тебя не было шанса. Три года в казино. Я была лучшей.
— В казино? Серьёзно? Зачем? Денег не хватало?
— Себе — хватало. Я друзьям помогала.
Резкий манёвр через две полосы, гудки, визг тормозов.
— Серж не твой брат, случайно? Такой же камикадзе, — проворчал я.
Ход был мужской. Продуманный. Так женщины не водят.
— Хочешь сказать, ты работала только ради других? — не унимался я.
Элька кивнула.
— Серёж, давай потом, долго объяснять — скоро сам поймешь. А то тут движение, как на «Формуле-1».
Заехав на рынок и накупив фруктов в количествах, достаточных, чтобы накормить взвод, мы, выскочив из района новостроек, свернули туда, куда риелторы и застройщики еще не добрались.
Среди старых пятиэтажек притаились несколько деревянных домов. Подойдя к последнему, мы, не постучав, вошли во двор. Возле крыльца дети играли с мужчиной в пятнашки. Несмотря на то, что у него был протез вместо ноги и культя правой руки, он ловко уворачивался от них. Увидев нас, дети закричали и толпой бросились навстречу. Облепив Эльку со всех сторон, они радостно вопили и крутились между ног. Я попытался их сосчитать, но всё время сбивался — то восемь, то одиннадцать.
Хромая, к нам подошёл мужчина и, поцеловав Эльку, протянул левую руку. На ней тоже отсутствовали два пальца.
— Стефан. Можно Степан, — коротко сказал он и вопросительно посмотрел на Эльку.
Та, покраснев, пробормотала:
— Это Сергей, мой друг. Он… один из наших.
Степан нахмурился, внимательно посмотрел на меня:
— Я тебя не знаю. Из какого ты клана?
Я хотел было ответить, но Элька опередила:
— Он из пришедших. Это он открывает портал.
— А, так это ты?.. Интересно. Ну, проходи, — Степан повернулся и, скрипя протезом, повёл нас в дом.
Вскоре мы сидели на кухне. В моей тарелке дымился наваристый борщ, в стопке — водка. На столе стояли соленья. Дети облепили Эльку, устроив настоящую борьбу — каждый хотел сидеть у неё на коленях. Степан, выпив, захрустел огурцом.
— Ну, рассказывай, — сказал он. — Как до такой жизни докатился?
Я покосился на жену Степана. Не похожа она была на женщин клана — кругленькая, аппетитная, с русой косой и веснушками на лице.
— Рассказывай. У меня от неё секретов нет. Она да Элька с того света меня вытащили. Так что давай, — сказал Степан, наливая мне ещё.
Выпив еще две рюмки и закончив рассказ, я посмотрел на Эльку. Как минимум четверо детей заснули, обняв её. Она сидела, не шевелясь, боясь разбудить их.
— Хорошо смотришься, — улыбнулся я.
— Что, любишь детей? — спросил Степан.
— Не знаю. У меня своих нет, а с чужими как-то не приходилось возиться.
— Моих только двое. Ларисины — один. А остальные из детдома. Но люблю всех одинаково. Эх... Будешь? — Степан с тоской посмотрел на бутылку.
Я отказался.
— В завязке я. Пил по-чёрному. Жил в подвале, пока Лариска меня не нашла, не пожалела, в дом не привела, не отмыла. Вот ведь, Серж, странный народ — бабы. К ней один нормальный ходил, не калека, а она меня пожалела.
— Что ты болтаешь, — покраснела Лариса. — Ты хоть и без ноги, а мужик — хоть куда. А тот был с пузом и лысый.