Полчаса ехали по шоссе, потом свернули на просёлочную дорогу. Машина, подпрыгивая на ухабах, не снижала скорость. Разговор не клеился — точнее, его вообще не было. Я ломал голову: зачем он меня вызвал? Что задумал?
Наконец Стив нарушил молчание:
— Что ты собираешься делать дальше? — резко выкрутил руль, объезжая рытвину.
Дорога уже давно стала похожа на полигон для испытания танков. Удивительно, как в шестидесяти километрах от Москвы можно было найти такую глушь, в которой спрятать колонну БТРов.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я. Уды не использовали «вы», и привычка говорить «ты» перетекла в русскую речь.
Стив покосился на меня и, не ожидая удского ответа, отчеканил:
— Я имею в виду, что ты собираешься делать дальше, встречаясь с моей дочерью?
Я почувствовал себя первокурсником, завалившим важный экзамен. И начал лепить что-то нейтральное:
— Ну… я люблю твою дочь. Думаю, она тоже…
— Я спрашиваю, что ты собираешься делать, — перебил он, глядя прямо перед собой.
Я был сбит с толку. Что ему сказать?
Что я вовсе не думал, что будет дальше? Что мне, по сути, всё равно? Что всё, что раньше казалось важным и интересным — теперь кажется мелким и незначительным?
Рушится мировая банковская система из-за строительного кризиса в Америке. Весь мир застыл, схватившись за голову. А мне всё равно. Я счастлив.
Но это ведь не ответ. Не для него.
Я заткнулся и попытался проскользнуть мимо разговора.
— Элька — не просто девушка. Она моя дочь. И то, что я герцог, сейчас не берётся во внимание, — чеканил Стив. — Я спрашиваю тебя как отец.
Так. Папа в бешенстве. Надо спасать ситуацию.
— Стив, конечно, понятно, что я должен был поговорить с тобой раньше. Но поверь — это не интрижка... — начал я, запинаясь, но искренне.
— Слушай меня внимательно, сынок, — прорычал Стив. — Если бы это была просто интрижка, твои причиндалы уже висели бы на дереве. Понял?
Он резко замолчал, потом продолжил, чётко выговаривая каждое слово:
— Я повторю для особо непонятливых. Что ты собираешься делать, чтобы обеспечить моей дочери нормальную жизнь — здесь, на Земле, и там, на Ароге? Или ты думаешь, что тебя возьмут за руку и, со слезами на глазах, поведут по моему дому и дворцу, просто потому, что тебя выбрала моя дочь?
Он прищурился:
— А ты знаешь, что без моего согласия свадьбы не будет? Это тебе не Земля. Тебе почти тридцать. И что, кроме диплома и зарплаты в две тысячи долларов, ты можешь ей предложить?
Его слова входили в голову, как гвозди. Лицо горело. Крыть было нечем.
Он был прав. Во всём.
Что я себе думал? Что всё будет продолжаться вечно? Что приду к Стиву, скажу: "Здрасьте, папа. Я у вас жить буду. Вот мой меч. Готов бороться за освобождение вашей родины." Это ничего, что машу им как бабка веслом, главное ведь — желание помочь.
Это ещё здесь, на Земле. А на Ароге — вообще не ясно, чем я смогу быть полезен.
Но мать вашу... дайте хотя бы время.
Я молчал, сжав зубы. И это молчание сказало больше, чем любые слова.
Стив, заметив моё состояние, сбавил тон, но продолжал чеканить:
— Завтра идёшь на работу. Запомни: жизнь в моём клане стоит две тысячи долларов. Со следующего месяца — две с половиной. И дальше — по нарастающей. Крутись как хочешь. Только не вздумай платить из тех денег, что даёт клан. Понял?
Я молча кивнул.
— И чтобы Элька завтра вышла на учёбу, — добавил он, глядя прямо перед собой.
Я уставился на дорогу.
Только сейчас до меня дошло: Стив обошёл нас красиво. Он прекрасно понимал, что запрещать — бесполезно. Поэтому просто применил проверенный приём. Называется: золотой пендель.
Понятно тренировки ни кто отменять не будет.
— Кстати, уже приехали, — сказал Стив и резко затормозил.
Джип занесло, и он врезался в сугроб. Стива это, похоже, нисколько не заботило. Он вышел из машины, хлопнул дверью и, обернувшись, бросил:
— Запомни, тебе даётся ещё один шанс.
Он зашагал по сугробам к одинокой избушке, наполовину занесенный снегом. Я остался стоять, глядя ему вслед. Мысли об Эльке резанули внутри.
"Если у меня и есть шанс стать счастливым — то только с ней. Других мне не надо."
Стив вошёл в дом без стука. Меня никто не приглашал — я остался снаружи.
Дом был старый, будто вросший в землю по самые окна. Заснеженный колодец, шест посередине двора, хрипящий лаем пёс на цепи, лес и огромное поле — вот и вся местная цивилизация. Ни ограды, ни огорода, ни даже проводов. Только здоровенный сарай за домом и высокая поленница. Из сарая шёл дым, и доносились ритмичные удары по железу.
Стив вышел, махнул мне рукой и направился к сараю.
Я пошёл следом.
Внутри было жарко, пахло металлом и углем. Горбатый старик стучал молотком по раскаленному куску железа, а рядом стоял здоровенный мут, державший заготовку щипцами. В углу кто-то ещё качал меха горна. По полу валялись готовые мечи, наконечники для стрел, копья.
— Приветствую тебя, Гевес, — сказал Стив.
— И тебе здрав будь, Стив. Что привело? — буркнул старик, не отрываясь от работы.
— Помощь нужна. Проблема у нас вот с этим, — Стив кивнул на меня.
Старик прищурился, разглядывая меня через жар и дым.