Идти нужно было через гаражи и огромную стройку по разбитой дороге. Слева стояли старые хрущёвки с налепленными возле них ракушками-гаражами. Время было только одиннадцать, впереди шумело шоссе, из хрущёвок доносились музыка и ругань. Этот неосвещенный участок стройки с гаражами представлял собой тьму ада. Вспомнив добрым и незлобивым словом Алекса, оставившего меня без машины, я побрёл к дороге.
Метров через сто, проходя мимо огромного и длинного деревянного забора, моя нога, попав в яму, дёрнула меня вниз. Я, поскользнувшись и матерясь, рухнул. Это спасло мне жизнь. Что-то, просвистев у меня над головой, с треском застряло в толстой доске. Сзади раздался шум борьбы и звон железа.
— Серж, помоги! — я услышал голос Стефана.
Засунув руку в рюкзак и схватив шестопер, я помчался на звук. Пробежав метров сто, при свете окон ближайшей пятиэтажки, я увидел, как Стефан, лёжа на спине, отбивается от сидящего на нём мужчины в шапке-маске. Недолго думая, я ткнул его пикой шестопера. Тот, взревев, упал, зажав рану.
Стефан, кряхтя и скрипя протезом, встал.
— Решил за тобой проследить. Что стоишь? Заткни его, — прохрипел он. — Сейчас весь квартал сбежится.
Действуя на автомате, я, врезав ему по диафрагме, засунул в рот его шапку. Увидев лицо нападающего, я замер. Это был Рон — бывший жених Эльки.
— Догоняй! Двое побежали к пятиэтажкам. Один в белом свитере, — сказал Стефан.
Я удивлённо посмотрел на него:
— И что с ними делать?
— На свидание их пригласи, твою мать! Они на тебя охотились. Ты их к моему дому привёл. Убей их. А с этим я уже справлюсь, — сказал он, добавив Рону по ребрам.
Мозг ещё сопротивлялся такой команде, а тело уже рвануло вперёд. Исчезла темнота, страх упасть в яму. Я нёсся к пятиэтажкам, перепрыгивая через ямы и горы мусора. Протиснувшись между железными гаражами, остро пахнущими мочой, я промчался мимо группки любителей пива, сидевших и рассуждавших за жизнь. Ни одного среди них в белом свитере не было.
Я пролетел первый двор — кроме молодняка, сидящего на детской площадке, никого не было. Во втором дворе, забитом ракушками-гаражами, было тихо. Но мне повезло — на углу дома, в свете окон первого этажа, мелькнуло белое пятно. Я прибавил ходу. Выскочив из-за угла, я просто снёс стоявшего в белом свитере, прислонившегося к стене и пытавшегося восстановить дыхание.
Прыгнув сверху, я приставил острие шестопера к горлу.
— Дяденька, не убивайте! — завизжал он.
— Где второй? — прохрипел я. Парню на вид было лет двадцать пять. «Дяденька, твою мать», — вспомнился Серж: в двадцать пять он уже десять лет ходил в походы.
— Я не знаю. Он меня бросил здесь, а сам к дороге побежал — у него там машина.
— Кто стрелял? — грозно спросил я.
— Рон! Это он стрелял из арбалета, а Гундосый сказал, что из ствола надо валить — вернее будет. А я только на стреме стоял!
— Рон? Откуда ты его знаешь? — Я знал только одного Рона, прекрасно стреляющего из арбалета.
— Неделю назад мы с ним познакомились. Дело предложил, сказал, что золотом рассчитается.
Я смотрел на него. Обыкновенная шестерка. Ничего не знает, делает, что скажут. Убивать его не жалко — противно. Я поднял парня за шиворот и ткнул под рёбра шестопером. Шестерка болезненно поморщился.
— Исчезни, парень, и забудь всё, что здесь было. Иначе найду — и...
Договорить я не успел. Раздался выстрел — парень упал, задергавшись. На груди расплывалось красное пятно. Ещё один выстрел — там, где я стоял, выбило искру из бетонной стены. На втором этаже заголосила женщина.
Прыжками я преодолел площадку и вломился в кусты. Стрелявший остался слева. Я по-волчьи, крадучись, стал обходить его. Убегать я не собирался. Меня уже дважды пытались убить. Мне было плевать, что, скорее всего, уже вызвали милицию и, найдя тело, объявят охоту на меня.
Как я и ожидал — стрелявший, слоном ломая кустарник, ломился к дороге. Я тенью крался за ним. Вдали завыла сирена — времени не было. Прыжком выпрыгнув из-за дерева, я с силой опустил шестопер на руку, державшую пистолет. Гундосый заорал. Я замахнулся ещё раз — убить его. Вот и всё.
Пролесок, где мы были, осветился фарами.
— Стоять! — раздался голос. — Оружие на землю...
Уходил я долго. Мне повезло, что парк переходил в кварталы старой застройки, и их хаотическое строение представляло собой непроходимый лабиринт для патрульной машины. Ветер свистел в ушах. Я мчался по дворам, забегал в дома с черными ходами, кошкой запрыгивал на крыши кооперативных гаражей при виде мигалок.
Наконец, я оторвался.
Номер Алекса всё время был недоступен. Денег не было. Я был весь в грязи и в известке. Первый же патруль остановил бы меня и засунул в обезьянник.
Шестопёр и кольчугу я спрятал на чердаке первого попавшегося дома. Если начнут искать с собаками — обязательно найдут. Батарея на телефоне мигала, показывая одну полоску. Я решился. Набрал Эльку.
Элька ответила сразу:
— Эль, у меня проблемы. Приедь, привези мне деньги и чистую одежду, — я назвал адрес.
Сотовый пискнул и потух.