Участвовать в этом зоопарке я не собирался. Первый день сидел голодный. На второй — желудок завыл, и я отобрал пайку у парочки самых борзых. Один получил в челюсть. Минут через пять в полумраке на меня налетели. Спарринг — два ноль в мою пользу. Кряхтя, нападавшие расползлись по углам, но ночью вернулись.
Когда я впечатал одного из них спиной в решетку так, что та загудела на весь подвал — стража вытащила меня и попыталась избить меня своими дубинками.
Тут бой пошел вначале не по их правилам. Вырвав одну из дубинок я начал действовать как шестопером.Счет в этом раунде три один.
Троих отправил в нокаут я, а потом меня. Против толпы не устоял. Вначале отсушили руку а потом по голове и аут. Бросили в одиночку. Там я хоть выспался.
Но недолго радовался. Камера четыре на четыре — каменный мешок с окошком под потолком. Днём через него свет, ночью — ледяной ветер из окошка. Стены к утру покрывались инеем. Воду приносили через раз, еду дважды в день. Крысы хозяйничали как у себя дома. Поначалу я их не трогал. Потом они стали отъедать мою пайку.
На пятый день голова шла кругом, стены давили, в груди поднималась паника — что если про меня забыли? Долбить в дверь было бессмысленно — она глухая, сантиметров сто, не меньше.
Через неделю тело сдало. Ломота, слабость, жар. Я повалился на тонкий тюфяк в углу. Потом не встал. Крысы, поняв, что я не двигаюсь, сожрали всё — и утреннюю порцию, и вечернюю.Хорошо меня не трогали. Наверное я крутился в бреду. Воду не тронули — с этим у них, видимо, порядок.
Сутки лежал, потом еле-еле дополз до кувшина. Напившись, свалился у двери. Дрожь, жар, бред. Всё поплыло.
Во сне — привидение. Не крыс, не страха. Ангел. Дверь вдруг отворилась со скрипом. Возле меня женищина — капюшон, запах духов, тонкие руки гладят по щеке. И голос, женский, еле сдерживающий слёзы:
— Господи, что они с тобой сделали?..
Мне залили в рот что-то обжигающее. Кто-то подхватил меня, и я поплыл. Ясно, что никакой это не ангел — просто светлое пятно в очередном кошмаре.
Сколько я был в этом угаре, не знаю. Слышал голоса, возвращался и снова тонул. Но однажды — всплыл.
Открыл глаза. Я в раю. Или в чём-то, что после той камеры точно можно назвать раем. Лежу на кровати, подушка жесткая как кирпич. Комната залита солнцем, огромные окна настежь. Шелест листьев, журчание воды, птицы. В паузах между их пением — абсолютная тишина. Я слышал, как дышит мир.
Рядом — мальчишка. Метает ножи в чучело в старых доспехах. Метает чётко — в шею, над панцирем. Увидев, что я открыл глаза, он остановился.
— Очнулся? — говорит. На старом удском.
Я попробовал приподняться. Мир завертелся, стены пошли по кругу.
— Где я?.. — сипло вырвалось у меня.
Он нахмурился:
— Замок "Чёрная сотня". Разве ты не знал?
— В первый раз здесь… — пробормотал я и завалился обратно. Головокружение не давало возможности просто открыть глаза.
Приоткрыл один глаз — он все еще сидел там. Окно успокоилось и перестало крутиться вместе со мной.
— Воды… — прошипел я.
Он подал кружку. Солоноватая и тёплая. Но лучше, чем ничего. Напившись, снова упал на подушку.
— Как я тут очутился?.. — язык распух, губы не слушались.
— Тебя нашли у ворот…
Гул в голове начал душить. Воздуха не хватало. Я рванулся вдохнуть — и что-то будто пронзило меня насквозь. Живот, грудь, шея — всё загорелось огнём. Рот наполнился кровью. Я с усилием свесился с кровати — чтобы не захлебнуться.
Перед тем как вырубиться, успел заметить, как мальчик метнулся к двери. Потом — темнота.
СОН
На этот раз пробуждение было не столько пробуждением, сколько включением. Я просто открыл глаза — и понял, что завис в темной комнате. Большое окно выходило в сад, занавески шевелились, как белые флаги на ветру, но я не чувствовал ни ветра, ни даже движения воздуха. Свет бил из окна так ярко, что силуэт человека за столом был лишь пятном в контрасте.
Я попытался сделать шаг, но даже пошевелиться не смог.
— Всё в порядке. Потерпи. Скоро сможешь двигаться, — прошелестел голос. Тембр мягкий, но не понять — мужской или женский.
— Кто ты? — выдавил я, борясь с невидимым захватом.
— Перестань, — в голосе впервые появилось раздражение. — Ты в сети. Неужели не понял? Приглуши эмоции. Шумно от тебя.
— Какие эмоции? Освободи меня! — заорал я.
— Не могу. Визуализация ещё восстанавливается. А ты орёшь, как резаный. Как вы вообще живёте с таким уровнем перепадов? Я просто поговорить хочу…
— Пошёл ты. Кто ты такой, чтобы я с тобой разговаривал?
— Я — Разум. Вы ещё зовёте меня “тот псих, что всё сломал”. Безумец, уничтоживший мир. Люди любят ярлыки.
Смысл его слов начал медленно складываться в голове. Сеть? Как я сюда попал? Через портал? Застрял при переходе на Арог? Но я же помню тюрьму. Комнату. Замок...
— "Чёрная сотня", — проворчал голос. — Наконец-то.
Комната вокруг ожила. Исчез чёрно-белый контраст, проступили полутона. Стены, мебель, книжные полки. Тень за столом поднялась и подошла ближе.
Передо мной стоял... Алекс!?
— Алекс?! — вскрикнул я, дёрнувшись вперёд.
Он поднял руки:
— Стой. Я не Алекс. Подожди, сейчас тебя отпущу.