— Во-во. Потому и играю, чтобы потом от завоеванного мира отбиваться, — поморщился Алекс.
— Ты сначала план послушай, потом ворчи, — парировал я, натягивая чистую рубашку и приглаживая волосы рукой.
Боль начала отступать.
Расчески и зеркала, разумеется, не было — по определению.
— Да у русских всегда планы хорошие. Только потом выходит... — покрутил рукой Алекс.
— Это ты на что намекаешь, морда немецкая? — усмехнулся я, надвигаясь на него.
— Ни на что. Бери меч, — он бросил полированный клинок на кровать. — А то ходишь как гойн, людей смущаешь. И пошли. Жозефина ждать не любит.
— Да твоя Жозефина нам ноги мыть будет, когда узнает, что мы ей предлагаем.
— Выбирай выражения, — вспыхнул Алекс и, сжав кулаки, отвернулся к окну.
— И что это мы видим... Волк-одиночка влюбился? — я подошёл к другу и попытался развернуть его.
Но он, ухватившись за камни подоконника, втянул голову.
— Алекс, ты что... с ней тра... прости, спишь что ли? — тихо спросил я.
Алекс резко развернулся. Глаза яростно блеснули, рука дернулась к ручке кинжала.
— Не смей о ней так говорить, понял? Всё, пошли, — прохрипел он и, толкнув меня плечом, пошел к двери. — Пошли, говорю, ждёт она уже.
Судя по его виду, прощения просить смысла не было.
— Хорошо, пошли, — сухо сказал я, проходя в открытую дверь.
Диск солнца уже наполовину скрылся за хребтом гор, ныряя в озеро. Резко похолодало. Пастухи загоняли коров в замок. Интересно, почему ворот нет? Я покосился на Алекса — спросить или нет?
Колокол на башне ударил два раза, и протяжный, заунывный звук поплыл по долине. Алекс, услышав его, повернулся ко мне и кивнул, чтобы я поторапливался.
Пройдя башню и зайдя во внутренний двор, мы остановились около высоких деревянных дверей с искусно вырезанным всадником, державшим за поводья стоящего на дыбах единорога. Животное было варварски замазано черной краской.
— Интересно, какой баран это сделал? — провёл я пальцем по краске. Черный, жирный след остался на пальце. Красили недавно.
Дверь резко открылась, будто кто-то поджидал нас за ней, глядя в скважину. На пороге стоял старик в потертом
бархатном камзоле.
— Что угодно уважаемым мастерам оружия? — треснутым голосом спросил он.
Алекс склонил голову:
— Баронесса Жозефина ждёт нас ко второму колоколу.
Старик, также склонив голову, снова проскрипел:
— Как представить благородных людей?
— Мастер Серж и мастер Алекс, — снова склонил голову Алекс.
— И сколько вы ещё башками будете кивать? Может, пройдём уже? — сказал я, тихо толкнув его кулаком в спину.
Но Алекс, не поднимая головы, скосив взгляд на меня, только прошипел по-русски:
— Сергей, заткнись…
Старик с холодной миной дослушал наш разговор и захлопнул дверь перед нашим носом.
— И что это было? — с недоумением спросил я.
— Господи, за что мне всё это… — поднял глаза к небу Алекс, затем повернулся ко мне. — Ты на моей земле. Уважай хоть чуть-чуть традиции и людей, рядом с которыми находишься. За один день ты уже натворил столько, что тебя не только в тюрьму, тебя уже колесовать надо.
— Ладно, ладно, — проворчал я. — Мне просто трудно перестроиться.
Алекс хотел что-то сказать, но дверь снова открылась. Старик, согнувшись в поклоне и отступив в сторону, проскрипел:
— Баронесса Жозефина ожидает благородных мастеров меча.
— Ну, насчёт "благородных", я бы так не торопился, — снова не выдержал я, проходя в тёмную залу.
Алекс, шедший впереди, после моих слов запнулся и чертыхнулся.
— А я что? Я ничего! — поторопился я оправдаться.
Но Алекс ничего не сказал, просто исчез за большой портьерой.
Последовав за ним, я оказался в маленькой зале. Шагнув и утонув по щиколотку в ковре, преодолевая желание разуться, я проследовал за другом. Зал освещался только двумя канделябрами и гудящим пламенем огромного камина. За длинным сервированным столом сидела хозяйка.
— Прошу вас, присаживайтесь, — нежным голосом пропела она, указав тонкой рукой на стол.
Я, приоткрыв рот, рассматривал красавицу в вечернем платье. Из тени, отбрасываемой свечами, вышла служанка и отодвинула мне стул. В дальнем конце стола другая служанка уже вела одеревеневшего, влюблённого "Буратино" к Жозефине. Усадив нас и налив вина, они исчезли в тени.
Так, судя по расстановке мест, судить будут меня. И ужин, возможно, последний. По крайней мере — последний такой роскошный.
— Долга ли была твоя дорога, мастер Алекс? — пропела Жозефина, поднимая бокал из зелёного стекла, наполненного рубиновой жидкостью.
— Дорога моя была долга, и я рад, что она закончилась здесь, — подняв бокал, он отпил маленький глоток и поставил его на место.
— Что привело тебя и твоего друга сюда сегодня? — Жозефина ласково посмотрела на Алекса.
— Мастер Сергей хотел поведать свою просьбу его высочеству, — Алекс уже весь покраснел от волнения.
Жозефина, повернувшись ко мне, подняла бокал и, опустив ресницы, обратилась уже ко мне:
— Долга ли была твоя дорога, мастер Сергей?
«Так она нахлебается раньше, чем мы к делу перейдём…» — усмехнулся я про себя. Но, пообещав больше в чужой монастырь со своим уставом не лезть, повторил тот же бред, сказанный раньше Алексом.