Дети Божии полностью

– Все на свете имеет свою причину, – ответила София девушке. – Теперь мой народ – руна. Да и твой тоже.

Она произнесла эти слова с яростной, неподдельной убежденностью, ибо давно уже утопила свою личную, ничтожную печаль в чистой ярости, вызванной угнетенным положением руна. Она давно уже обнаружила причину собственного пребывания на этой планете. Она оказалась на Ракхате затем, чтобы научить всех ВаРакхати одному-единственному слову: справедливость. По всему крупнейшему континенту Ракхата молчаливое недовольство руна обрело голос устами Супаари ВаГайжура, Джалао ВаКашан и их последователей.

Обыкновенное оружие угнетенных: правдоподобная угодливость и деланое невежество, мелкое сопротивление по пустякам, проволочки и изображение полного непонимания – все было отброшено, все уступило место удивительной и вдохновенной силе. Подобно спящим, пробудившимся от собственного бессилия, руна очнулись и обрели силу, потенциал которой осознавали ранее одни жана’ата, заслуженно боявшиеся ее.

После начала восстания, после того как были освобождены Гайжур и Агарди, на помощь к бунтарям пришли страх и подозрительность. Скажем, патриарх жана’ата пробуждался утром, обнаруживая, что из челяди его сбежали все руна, а на ложе его оставлен нож, острием к горлу. Если ему хватало мозгов, он собирал родных и бежал на север. Конечно, существовало и сопротивление.

Даже в самом начале случались и нападения, и перебранки. Но знание – сила, а с помощью Софии Мендес руна сделались знающим народом.

Она наделила их схемами развитых коммуникационных систем и приборов для обработки информации, но что более важно, София вселила в руна уверенность в том, что подобные предметы действительно можно создать: а получив зародыш идеи, руна умели воплотить ее в жизнь самым быстрым и творческим образом. Созданные руками руна радиоприборы прежде служили правителям жана’ата, а теперь их модифицировали для работы со спутниками, выведенными на орбиту экипажем «Стеллы Марис», что позволило всей армии поддерживать мгновенную связь.

По прошествии какого-то времени все молодые офицеры уже знали английский язык, послуживший на Ракхате столь же надежной базой для шифровальщиков, как язык земного племени навахо американской армии на Земле во время Второй мировой войны.

Располагая средствами дистанционного наблюдения и получения изображений «Магеллана», София смогла обозревать весь континент в полосе в 40 градусов по обе стороны экватора – вне ее поля зрения оставался только южный океан и земли к северу от гор Гарну. Не покидая Труча Сай, она предоставляла прогнозы погоды и следила за речным транспортом, а также мобильными подразделениями жана’ата, с которыми можно было разобраться, когда они оказывались на местности, удобной для женщин руна, не стесненных традицией рыцарского ведения войны. Когда жана’ата отступили на трех фронтах на более удобные для обороны земли, София сумела обнаружить их новые укрепления, в которых были собраны домашние слуги и наемники руна. Далее они были подвергнуты нападению в красном свете, позволившему освободить пленников-руна и оттеснить голодавших уже джанада дальше на север.

– И ты не хочешь общества подобных себе? – спросила Хэ’энала.

– У меня есть ты и твой отец. У меня есть Исаак и руна, – ответила София. – У меня есть все, кто мне нужен.

– В самом деле, мама?

– В самом деле! – воскликнула София. – И я благодарна за все, что у меня есть, Хэ’энала.

Она могла бы продолжить: стремясь к большему, можно нарваться на разочарование. Однако София Мендес давным-давно запретила себе подобные мысли.

А кроме того, в ее ситуации есть и свои плюсы, могла бы напомнить себе София. На Земле собственный сын сделался бы для нее трагедией, но здесь, в лесу, под бдительным присмотром сотни отцов-руна все дети находились в безопасности, как находящиеся в здравом уме, так и не вполне нормальные, вне зависимости от того, отстали они в развитии от сверстников или нет. Здесь никого не считали слишком ненормальным и старым. Несовершенство допускалось в Труча Сай, единственном на всем Ракхате месте, где оно было разрешено. Руна ничего не ждали от Исаака. Они не судили его и не находили нуждающимся в оценке, не обращали на него внимания, когда он учился владеть своим кишечником или когда ходил голым.