Дети Божии полностью

– Который? – воскликнул Жосеба, забыв о негативном воздействии сельского хозяйства на природу перед лицом томной панорамы лавандовой саванны. Пожизненная работа начиналась в нескольких шагах от того места, на котором он стоял. По земле бегали мелкие позвоночные, воздух кишел летучими тварями, прозрачные крылышки вспыхивали под лучами солнц. Ошеломленный самим объемом информации, Жосеба едва удерживался от того, чтобы разметить вешками квадратный метр и немедленно приступить к исследованиям; ему приходилось сдерживать себя в стремлении – разделять, именовать, познавать.

– Как в парфюмерной лавке! – заявил Нико.

– Но доминирует один запах, – проговорил Джон, подыскивая слова. – Похоже на корицу, только с легким цветочным оттенком.

– Роскошный запах, – согласился Карло. – Я узнаю его – ленты с таким запахом находились среди грузов, полученных Консорциумом Контакт вместе с прочими товарами, погруженными на «Стеллу Марис», когда они посылали Сандоса назад.

Оглядевшись по сторонам, Эмилио подошел к купе невысоких кустов, росших в нескольких шагах от катера. Сорвав похожий на раструб цветок, лепестки которого светились немыслимо алым, сумасшедшим цветом, он протянул его Джону, нагнувшегося к цветку.

– Ага, это тот самый запах, который ощущаю. Как называется этот цветок? – спросил Джон и протянул цветок Шону, попятившемуся, так как еще не совсем пришел в себя.

– Йасапа, – ответил Эмилио. – A что значит слово «йасапа»?

Джон попытался разложить слово на составляющие.

– Йасапа… Из нее можно делать чай! – триумфально проговорил он.

Довольный своим учеником, лингвист кивнул Карло, потянувшемуся к цветку, взял его обеими руками, поднес к лицу и глубоко вздохнул.

– Руна наполняют стеклянный кувшин, заливают их водой, а потом выставляют на солнце – на мой взгляд, получается слишком сладко, – сказал Эмилио, – но они добавляют сладкий лист в любую заварку. Если оставить его надолго, жидкость бродит. Если перегнать, получится нечто вроде бренди.

– Как я и предсказывал! – триумфально воскликнул Карло. – Мы пробыли здесь менее получаса и уже окупили всю экспедицию, – сказал он Сандосу, разглядывая цветок. – Прекрасный цвет… – а потом вдруг чихнул.

– Crisce sant[66], – промолвил Нико.

Карло кивнул и попробовал снова:

– А это бренди…

Он умолк, открыв рот, зажмурившись, и на сей раз разразился уже целой автоматной очередью чиханий, причем Нико благословлял каждый миниатюрный взрыв.

– Спасибо тебе, Нико, кажется, уже я благословлен в достаточной мере, – проговорил Карло. – А бренди точно такого же цвета? – сумел он выдавить перед тем, как снова чихнул. – Боже, – воскликнул он наконец. – Неужели я свалюсь с простудой?!

– Это проклятый цветок виноват, – произнес Шон, кривя губу от крепкого аромата.

– Или выхлопные газы двигателя, – предположил Дэнни.

Удивленно покачав головой, Карло попытался продолжить мысль:

– А бренди будет такого же цвета? Спрос окажется колоссальным…

– Только не вовлекайте в это дело иезуитов, – предупредил его Дэнни, когда Карло разразился целой артиллерийской очередью чиханий. – Когда Общество единственный раз затеяло винодельню, оно разорилось. С другой стороны, было бы забавно вступить в нечестивое соревнование с бенедиктинцами…

Карло как будто сдувало ветром, он отступал назад, прикрыв руками странным образом онемевшие губы.

– Possa sa Vultima![67]– выдохнул он, ощущая, как зазудели и заслезились глаза.

– Бросьте цветок, – услышал он голос Шона.

– Уберите его подальше от лица! – скомандовал Сандос.

Карло послушался обоих, однако чихание продолжалось, и глаза его, опухая, превращались в щелочки…

– Ну, ребята, я в последний раз еду с вами в туристическую поездку, – попытался сострить Джон. – Шон блюет, у Карло аллергия на цветы…

– Падроне, что-то случилось? – спросил Нико. Не получив ответа, он повернулся к Эмилио и повторил: – Что-то случилось?

И тут все пришло в движение. Эмилио крикнул:

– Неси анафилактический набор! Живо, бегом, Христа ради! Он теряет сознание.

Карло повалился на землю, каждым последующим вздохом пытаясь протолкнуть воздух сквозь быстро сжимавшуюся гортань.

Дэнни бросился к катеру за анафилактическим набором. Эмилио рявкнул на Джона:

– Переверни его на спину! Начинай искусственное дыхание!

Тут Карло начал синеть, и страх Нико превратился в рыдания. Шон попытался успокоить его, но Эмилио повернулся спиной к горестной картине и, скрестив руки на груди, сделал несколько шагов и только потом оглянулся и увидел, что Джона сменил Жосеба, пытавшийся ритмическими нажатиями перезапустить сердце.

– Дэнни, живо! – выкрикнул Эмилио, когда Железный Конь затормозил и опустился на колени возле безжизненного тела Карло.

– Красный шприц! – напряженным и низким голосом воскликнул Эмилио, следивший за тем, как Железный Конь копается в аптечке. – Да! Этот. Прямо в сердце. Мы теряем его…

Однако еще при этих словах Карло порозовел и начал с трудом дышать уже без помощи Жосеба. Застыв в медленно текущем времени, они безмолвно следили за воздействием эпинефрина.