Дети Божии полностью

– Да. Именно: во всем, кроме греха, – согласился Винченцо Джулиани. –  И поэтому я не могу и не буду принуждать вас делать то, что вы находите неприемлемым, Дэнни. Ваша душа принадлежит вам – однако в опасном положении находятся и другие души! Поступайте, следуя указаниям вашей совести, – крикнул он в спину удалявшемуся во тьму Дэнни. – Но помните, что стоит на кону!

Через считаные мгновения Дэниэл Железный Конь обнаружил, что смотрит на ярко освещенные окна дормитория. Он помедлил, потом повернулся, вернулся к двери гаража и постучал. Послышались легкие и быстрые шаги по лестнице, потом звякнул крючок, вынутый из гнезда. В двери появился Сандос, и какое-то время мужчины просто смотрели друг на друга, привыкая к реальности, поскольку каждый из них думал, что за дверью может оказаться Джина.

– Отец Железный Конь, – произнес наконец Эмилио, – вы похожи на человека, которому надо исповедаться. – Удивленный Дэнни моргнул. – Я долго был священником, Дэнни, и знаю признаки. Пойдемте наверх.

Сандос уже готовился ко сну, однако надел ортезы и достал из своего шкафчика два бокала и бутылку «Ронрико», аккуратно отмерил каждому дозу со странным изяществом, которое позволяла теперь его биомеханическая система. Сел за стол напротив Железного Коня и склонил голову, приготовясь слушать.

– Я пришел, чтобы извиниться, – сказал Дэнни. – За ту чушь, которую я скормил вам прошлой зимой, когда сказал, что вы могли принести на Землю ту заразу, от которой умер Ярброу. Я знал, что это не так. И сделал это для того, чтобы посмотреть, как вы отреагируете. С моей стороны это был наглый, бесчестный и позорный поступок. Мне стыдно.

Сандос не шевельнулся.

– Спасибо, – проговорил он наконец. – Я принимаю ваши извинения.

Сомкнув пальцы вокруг бокала, он отправил его содержимое в глотку.

– Сказать это было непросто, – заметил Сандос, наливая себе следующую дозу. – Впрочем, как говорят, цель оправдывает средства. Вы заставили меня собраться. Ваш поступок послужил тому, что теперь мне много лучше.

– Вы действительно верите в эти слова? – со странной сосредоточенностью произнес Дэнни. – В то, что цель оправдывает средства?

– Иногда. В зависимости, очевидно, от того, насколько важна цель. И от того, насколько мерзки средства.

Железный Конь сидел, горбясь над нетронутым бокалом, локти его почти достигали обоих краев стола.

– Сандос, – спросил он после небольшой паузы, – существует ли нечто такое, что может убедить вас вернуться вместе с нами на Ракхат?

Эмилио фыркнул, взял бокал, глотнул:

– Я искренне считаю, что не сумею напиться настолько, чтобы эта идея понравилась мне, – пробормотал он, – однако можем попробовать.

– Джулиани вместе с Папой искренне веруют, что Богу угодно, чтобы вы вернулись туда, – настоятельным тоном произнес Дэнни. – Д. У. Ярброу считал, что вы повенчаны с Богом…

– Ну, Ницше сказал бы на это, что я могу считать себя вдовцом, – прервал его Эмилио. – Я лично считаю себя в разводе. Расставание не было приятным.

– Сандос, – осторожно проговорил Дэнни, – даже Иисус думал, что Бог оставил Его.

Эмилио откинулся назад в своем кресле, глядя на него с каменным презрением боксера, намеревающегося уложить неадекватного противника.

– Не надо пробовать эти штучки на мне, – посоветовал он, однако Железный Конь не опустил взгляд. Сандос пожал плечами:

– Я честно предупредил вас.

– Муки Христа растянулись на три часа, – сказал он негромко, и Дэнни моргнул. – Я порвал с Богом, Дэнни. Я не желаю иметь с Ним ничего общего. Если ад есть всего лишь отсутствие Бога, мне будет уютно в аду.

– Дочь моего брата, Уолтера, утонула, – проговорил Дэнни, взяв в руку бокал с ромом и посмотрев его на просвет. – Четырех лет от роду. Через шесть месяцев после похорон Уолт подал на развод. В этом не было вины моей невестки, но Уолту надо было кого-то обвинить. Последующие десять лет он потратил на то, чтобы упиться насмерть, и в итоге это ему удалось. Перевернулся ночью в своей машине. – Высказав свою мысль, он проговорил с немалым сочувствием: – Вам должно быть очень одиноко.

– Было, – проговорил Сандос. – Но теперь я не одинок.

– Передумайте, – попросил Дэнни, склоняясь вперед. – Прошу вас, присоединитесь к нам.

Не веря себе, Эмилио глухо усмехнулся.

– Дэнни, я женюсь через двадцать пять дней! – Он посмотрел на часы. – И тринадцать часов. Плюс одиннадцать минут. Но кто будет считать, правда?

Улыбка его померкла, когда он посмотрел на Железного Коня; трогательно было видеть этого рослого и неэмоционального человека на пороге слез.

– Почему это настолько важно для вас? – спросил Эмилио. – Или вы боитесь? Дэнни, у вас и вашей группы огромный задел по сравнению с нами! Да, вы будете ошибаться, но не будете повторять наших ошибок.

Железный Конь отвернулся, глаза его блестели.

– Дэнни, – предположил Эмилио, – вы знаете что-то еще?..

– Да. Нет. Не знаю, наконец, – произнес Дэнни. – Я… мне надо подумать… Но не доверяйте никому из Джулиани, Сандос.