Дети Божии полностью

Сбитый с толку, Эмилио нахмурился. Возможно, Дэнни думал, что выдает великий секрет, но все на свете знали, что семейство отца-генерала – это каморра. Растерявшийся, ищущий выход из неловкой ситуации, Эмилио мог только переменить тему:

– Послушайте, Джон спрашивал меня о синтаксисе в руанже… Сегодня вечером я составил для него кое-какие заметки, но вспомнил, что как будто бы уже работал над этой темой – до побоища. Я просил Джулиани сбросить все, что мы посылали обратно в мою систему, но так и не смог найти этот файл. Возможно ли, что часть моих материалов хранится отдельно?

Сидевший с рассеянным видом Дэнни заставил себя обратиться к словам Сандоса:

– Это было в конце передач?

– Да. Последняя моя передача на корабль.

Дэнни пожал плечами.

– Возможно, она находится в очереди ожидающих отправки материалов.

– Что? Материал еще не отправлен на Землю? Как такое могло случиться?

– Информация отправлялась пакетами. Бортовые компьютеры были настроены хранить ваши сообщения и отправлять их группами. Если относительное расположение Солнца и светил Ракхата было неудачным, тогда система группировала материалы в очередь, так чтобы можно было совершить передачу без потерь.

– Это для меня новость. Я думал, что все отправлялось сразу после того, как мы помещали материал в компьютер, – удивился Сандос, почти не уделявший внимания подобным техническим соображениям. – Итак, моя статья больше года просто находилась в памяти компьютера до тех пор, пока экипаж «Магеллана» не отослал меня обратно? Неужели пакеты информации могли разделяться столь продолжительной паузой?

– Не имею представления. Я не слишком много знаю о небесной механике перелетов. Система должна была учитывать относительные перемещения четырех светил. Постойте… люди с «Магеллана» высаживались на «Стелле Марис», так? Возможно, заходя в память корабля, они отключили код передающего устройства. – Подумав, Дэнни решил, что эта возможность является наиболее вероятной. – Последний пакет, вероятно, до сих пор сидит в памяти «Стеллы». Если хотите, я могу извлечь его оттуда.

– С этим можно подождать до утра.

– Нет. Вы заинтриговали меня, – проговорил Дэнни, радуясь реальной возможности что-то сделать. – На запрос уйдет всего несколько минут. Не знаю, почему никто до сих пор этого не проверил.

Оба вместе перешли к стене фотонного оборудования, и Железный Конь вошел в библиотеку памяти «Стеллы Марис».

– Ну вот и оно, шеф, – проговорил он по прошествии нескольких минут. – Смотрите сами. Ваше сообщение до сих пор заархивировано и закодировано. – Он запросил систему разархивировать информацию, для чего пришлось подождать.

– Вау. Тут много всего, – заметил Сандос, посмотрев на экран. –  Кое-какая дополнительная информация от Марка. Жосеба будет доволен. Да! Вот и мой файл. Я же помнил, что уже проделывал такую работу, – проговорил Сандос. Он молча стоял за плечом Дэнни, пока по экрану проходил новый файл. – София работала над торговыми сетями… – Сандос задохнулся. – Постойте. Постойте, постойте, постойте. Пролистайте назад! Можно остановить процесс?

– Нет. Машина разархивирует все целиком… Ну вот. Она закончила, – проговорил Железный Конь.

Сандос, тяжело дыша, отвернулся.

– Не ради Общества. Не ради Церкви, – прошептал он. – Нет. Нет. Нет. Я видел, что она умерла.

Дэнни повернулся в кресле:

– О чем вы говорите, шеф?

– Пустите меня и не мешайте, – резким тоном бросил Сандос.

Дэнни выбрался из кресла, и Сандос устроился перед дисплеем.

Собравшись с духом, как будто готовясь принять удар, он снова аккуратно проговорил идентификационные данные и дату, вызвав на экран последний в очереди комплект файлов, невероятным образом переданных на борт спустя много месяцев после его собственной последней передачи, теперь, наверное, восемнадцать лет назад по времени Ракхата.

– Сандос, что случилось? Что вы там увидели? Не понимаю… – Испуганный тем, как внезапно побледнел Сандос, Дэнни нагнулся над плечом Эмилио и посмотрел на экран.

– O боже мой, – беспомощно поговорил он.

Все прошедшие месяцы с того момента, когда он приступил к изучению документов миссии «Стеллы Марис» и статей, отосланных на Землю ее экипажем, Дэниэл Железный Конь подчас испытывал неопределенное чувство вины, когда вызывал портреты аналитика в области искусственного интеллекта Софии Мендес: акварели, нарисованные отцом Марком Робишо, натуралистом первой миссии, оцифрованные и переданные по радио. Первые из них были сделаны на Ракхате, во время свадьбы Софии и астронома Джимми Куинна; другие оказались сделанными позже, во время беременности, смягчившей классические черты. Впервые увидев эти портреты, Дэнни решил, что Робишо идеализировал свою модель, потому что на последней его акварели, сделанной за считаные дни до происшедшего в деревне Кашан побоища, София Мендес была столь же прекрасна, как Мадонна на византийской иконе Благовещения.