— Солдаты бегают, — рассеянно пояснил он. — О, командиры привели отряд арбалетчиков. Маленькие они все какие-то, я в толк не возьму — как они стрелять-то будут? А-а-а, это, кажется, маги, и арбалеты им нужны про запас — не стрелять, так по башке противнику настучать. Я, знаете, однажды так поступил, и результаты были неплохие.
— Не сомневаюсь, — улыбнулся Уильям.
Господин Улмаст повторил его улыбку:
— Но характер у вас дедушкин.
Уильям напрягся. Он так и не рассказал о своих снах ни Эсу, ни сэру Говарду, и сейчас нести это в одиночку оказалось труднее, чем строить из себя высокомерного ублюдка, убежденного, что люди должны лизать подошвы его ботинок.
«Не воспринимай всерьез», — посоветовал он себе. — «Не воспринимай всерьез. Не меняйся в лице, иначе он догадается, что ты испытываешь страх».
— Полагаю, с моим дедушкой вы были знакомы лично? — несколько потеплевшим голосом спросил он, как если бы упоминание о господине Тельбарте согрело его надежнее, чем пламя в камине.
— Я руковожу Хальветом вот уже восемь столетий, — поделился господин Улмаст. — Разумеется, по долгу службы я был лично знаком с королем Драконьего леса. Он хорошо разбирался в своей работе, хотя его дочь, госпожа Элизабет, своего отца превосходила.
«Не меняйся!» — строго напомнил себе Уильям.
— Да, я слышал, что мама была весьма талантлива, — подтвердил он.
— Я удивляюсь, — лениво протянул эльф, — почему вы до сих пор не отобрали ее вещи, оставленные вам, у Его Величества Фридриха? По сути, вы — наследник обоих королевств, и Драконьего леса, и Талайны, и вы имеете право получить оба престола.
— Что за чушь! — вмешался талайнийский гонец. — Этот щенок не имеет права даже находиться в Лайвере, а вы даете ему повод мнить себя еще выше, чем он и без вашей помощи мнит!
— Это потому, что я, — гордо ответил господин Улмаст, — в отличие от вас, прекрасно осознаю, в каком положении находится Тринна. Ладно, — он поднялся и поправил воротник, — нам пора идти. Господин Уильям, вы не составите мне компанию?
========== Глава восьмая, в которой у Эса странное настроение ==========
До сих пор война рисовалась крылатому звероящеру, как нечто забавное — столкновение между людьми и людьми, а люди, по сути, безобидны — серьезных увечий земле не принесут, громить города не станут — им же выгоднее нажиться на родине павшего противника. Но война с эделе выглядела для него, как событие крайне жуткое, и, вспоминая краткий поединок с шаманом, вынудивший дракона признать, что спастись не получится никаким иным способом, кроме бегства, он весь покрывался холодным потом и мелко дрожал: колдун будет не один, колдунов будет целый отряд, и лишь Боги знают, выдержит ли Этвиза хотя бы первый удар.
Но армия эделе, подходившая к Сельме уверенно, неотвратимо и грозно, как цунами, неожиданно остановилась. Человеческому глазу она была еще не видна, а вот глаза Эса, за неимением очков перестроенные в драконьи, различали ровные ряды воинов, чем-то смущенных, переступающих с ноги на ногу, нетерпеливо перебирающих пальцами древки зачарованных копий и рукояти мечей.
Что-то происходило, а вот что — крылатый звероящер не мог понять. Высокий золотисто-рыжий эделе — кажется, военачальник, — носился по стоянке, словно кого-то разыскивая, а за ним следовал некто с небрежно заплетенной, редкой медовой косицей. Дракон не забыл, как дети ангела гордо говорили, что их отметили цвета солнца, и насмешливо, чтобы унять свой ужас, пробормотал:
— Солнце белое.
— Прости, что?
Эс обернулся. На городскую стену поднимался Уильям в сопровождении сэра Говарда и господина Альберта. Его спутники были суровы и непреклонны, будто заранее готовили себя к битве, а юноша сохранял свое привычное дружелюбное расположение духа.
— Я сказал — солнце белое, — покорно повторил крылатый звероящер. — Некоторые думают, что оно оранжевое или красное, но солнце белое. Это особенно видно в полдень…
Все, как по команде, посмотрели вверх. Синие радужки господина Альберта были точь-в-точь, как потеплевшее осеннее небо.
— Я догадывался, — со смехом сообщил рыцарь.
— Ты догадывался, — передразнил его Эс. — А мне это известно доподлинно. Я летал так высоко, что оно…
Парень осекся и враждебно уставился на патрульного, проходившего мимо. Патрульный почему-то забеспокоился и едва не рухнул со стены.
«Обжигало мои крылья». Оно обжигало мои крылья, оно едва не сбросило меня вниз, и я разбился бы на тысячи влажно блестящих осколков — непомерно высокая плата за полет… и за наслаждение полетом.
Крылатые звероящеры всегда были врагами человеческого рода. Отчасти из-за голода, гораздо более сокрушительного, чем у людей, а отчасти — из-за того, что в час нужды утоляли его в том числе и вполне разумными двуногими созданиями, а те месяцами носили траур.
