Звякнуло, и острие меча сэра Говарда уткнулось гонцу в нос. Темная струйка поползла по его губам и подбородку, а Уильям все с той же невозмутимостью приказал:
— Тише, Говард. Убери оружие, иначе господин гонец, упаси великие Боги, обгадится от ужаса.
Словом «обгадится» юноша был обязан Кельвету — и весьма благодарен за него.
— Что вы себе…
Меч рыцаря опять звякнул, на этот раз — входя в ножны, и мужчина благоразумно заткнулся, потому что ладонь сэра Говарда сжимала рукоять так же крепко.
— Господин Уильям, — начал король Этвизы, почесывая седую бороду и опасаясь, как бы гости не нарушили хрупкое равновесие между тремя разными народами, — мы признательны вам за то, что вы пришли и привели армию племени хайли. Конечно, никто не ждал от вас менее благородного поступка, и все же…
— Мы приехали только потому, — даже в кресле юноша умудрялся восседать, как на троне, — что, если Этвиза падет, следующей целью станет Драконий лес. И все. Ваши предложения о торговом союзе нам абсолютно безразличны, от Вилейна, Хальвета и Саберны мы получили более выгодные.
Уильям едва-едва поклонился эльфийскому королю, и тот, слегка недовольный упоминанием вражеского королевства (эльфы с гномами не ладили) сдержанно поклонился в ответ.
— В-вот как, — запинаясь, кивнул Его Величество Нойманн. — Что ж, от этого моя признательность меньше, увы, не сделается.
— Меньше лести, пожалуйста, — потребовал юноша. — Признательны вы мне или нет, я здесь только ради себя. Но-но, не заставляйте меня выслушивать этот бред снова! Лучше перейдите к основному вопросу: как вы планируете обороняться и где, по вашему, моя армия будет наиболее полезна?
— Мы планировали… э-э-э… — король Этвизы потупился и виновато уставился на свои кожаные башмаки.
— Мы планировали отправить хайли за конницей, — сообщил господин Улмаст, посмотрев на Уильяма из-под белых пушистых ресниц. Его глаза, странного сине-зеленого цвета, словно кто-то сперва рисовал синим карандашом, а затем поверх добавил ветвистый узор зеленым, сощурились. Сэр Говард буквально различал, как извращенный эльфийский ум пытается найти стоящую причину, чтобы раз и навсегда избавиться от лесного племени, и жадно подался вперед — хальветский король в той же мере, что и гонец Талайны, заслуживал укола мечом в безупречный нос.
Однако Уильям переосмыслил ситуацию быстрее.
— Значит, рыцари, защитники Этвизы, те, для кого Сельма — родина и последнее укрытие на случай беды, трусливо спрячутся за спинами своих союзников-хайли? Милые же вы существа.
— Если честно, я тоже не одобряю эту идею… — смущенно признал Его Величество Нойманн. — Однако господин Улмаст убедил меня, что никто, кроме хайли, не удержит первые рубежи обороны. Ведь ваша армия известна, как heltie, непобедимая.
— Это безумие, милорд, — коротко заключил сэр Говард.
— Верно, безумие, — спокойно согласился Уильям. — Я не понимаю, почему бы эльфам самим не пойти вслед за конницей? Вы, в свою очередь, известны, как мастера ближнего боя, а бой завяжется именно ближний, если обереги и придворные маги Сельмы спеленают шаманов.
Господин Улмаст ничем не выдал своего недовольства. Эльфийский венец из черного серебра смотрелся неуместно на его волосах, таких же белых, как и ресницы, а одет хальветский король был традиционно в серое с голубым.
— Что ж, — помедлив, произнес он, — в чем-то вы правы, господин Уильям. Мои мечники и копейщики станут вторым после конницы рубежом, а лучников я поставлю на стенах, чтобы, если город будет вынужден закрыть ворота, мы все еще могли бить противника чем-то, кроме оскорблений.
— Мои рядовые рыцари возьмут на себя фланги, — решил Его Величество Нойманн, — а хайли разделятся на три отряда и укрепят все возможные линии обороны — если вам, господин Уильям, моя просьба не покажется чересчур смелой.
— Этот вариант меня, в принципе, устраивает, — кивнул юноша. — Однако напоследок я поставлю вам одно условие.
Король Этвизы и господин Улмаст одинаково насторожились.
— Какое?
— Воины-хайли не будут подчиняться приказам людей. Они будут действовать по своему выбору.
Его Величество Нойманн хотел было возразить, но правитель Хальвета сделал предупреждающий жест рукой, и в зале повисло тяжелое молчание. По счастью, спустя пару минут условие Уильяма приняли и предупредили, что, раз так, то и отвечать за ошибки армии хайли рыцари и эльфы не намерены. Юноша равнодушно пожал плечами, и в этот момент снаружи донесся низкий, раскатистый, бьющий по ушам сигнал дозорного рога. Отозвались колокола, кто-то забил в набат на центральной площади Сельмы, и Нойманн, ругнувшись, выскочил из комнаты, оставив Уильяма наедине с Улмастом и гонцом Талайны.
Эльф поудобнее устроился в кресле, поправил манжеты рукавов и сказал:
— Вы очень похожи на свою мать, господин Уильям.
— Благодарю, — отмахнулся юноша. — Говард, что там происходит?
Рыцарь стоял у окна, выглядывая из-под шторы на улицу, но не видел ни черта дальше внутреннего двора цитадели.
