«Мы», удовлетворенно отметил радиус. И притих.
Больше разговоров не было, хотя эльфийский сопровождающий то и дело косился на Уильяма — словно ожидая, пока он выразит свое недовольство еще чем-нибудь. Но Уильям молчал, и молчание, по мнению эльфа, было крайне паршивое — вполне способное впечатлить, если бы владыка народа хайли не выглядел таким безобидно-хрупким.
Теплые огни Омута скоплением живых пятен возникли далеко впереди. Юный король их еще не видел, зато их видел возница и воины лесного племени, а еще Нори, которая в экипаже ехать отказалась и теперь забавно покачивалась в седле. Огромная вороная лошадь — одна из тех, что эльфы привели «специально для товарищей долгожданного гостя», — поглядывала на свою временную хозяйку с большим сомнением. То ли прикидывала, не пора ли от нее избавиться и записаться в ряды одиноких, но зато свободных животных, то ли просто недоумевала, как этой коротышке вообще хватило смелости с ней связаться.
В Хальвете не было ни одного настоящего города, зато была старая обомшелая цитадель, предназначенная скорее не для обороны, а для таких же фестивалей, как нынешний. Пламя, заточенное в темных железных фонарях или на ветоши факелов, радостно колебалось на ее стенах — и под ее стенами; высокородные эльфы степенно обсуждали погоду, грядущие зимние праздники и последние события в мире. Воинам-хайли повезло, и новости о западных пограничных постах сюда еще не добрались — более того, остроухое племя оборвало свои беседы на полуслове, едва рядом показался очень знакомый крытый экипаж.
— Приехали, Ваше славное Величество, — сообщил эльфийский сопровождающий, вскакивая, чтобы распахнуть перед Уильямом резную дверцу. — Добро пожаловать в Омут.
Уильям аккуратно поставил подошву сапога на первую ступеньку подножки.
Спокойно, повторил он себе. Ничего страшного не происходит. Нельзя бояться, нельзя давать ни единому остроухому шанса усомниться в моей непоколебимости. Я — камень, я — кусочек янтаря, и океан выбросил меня на белый песчаный берег. Я лежу, солнце играет со мной сверкающими бликами. Мне уютно и радостно, я крепок и надежен. Все нормально.
Отовсюду, щурясь и улыбаясь, а может, хмурясь и недовольно поджимая губы, на него смотрели убийцы. На него смотрели подонки, подбросившие семечко льна в кубок его матери, пронюхавшие, насколько уязвимые у народа хайли тела. Уильям припомнил, как объяснял своему отряду, почему в Хальвете не стоит принимать никакие угощения, почему нужно ограничиваться водой, захваченной из Драконьего леса, и едой, собранной госпожой Эли в дорогу. И теперь, стоя во дворе чужой цитадели, сомневался, удалось ли ему хоть кого-то убедить.
Все нормально, едва ли не закричал он себе.
Все нормально, ласково отозвался радиус. Если что, я достаточно велик, чтобы разнести эти стены и эти башни. Если что, я достаточно велик, чтобы нанизать на себя каждого местного эльфа и напиться его кровью, а если ты не откажешься, то и напоить ею тебя.
Мимо порога, охраняемого тремя солдатами. Через полумрак длинного коридора, мимо сотен вышитых гобеленов и мимо глубоких ниш, где стояли фарфоровые статуэтки — в основном эльфийские девушки, но попадались и воины, и бродячие певцы, и маги. Мимо ярко освещенных залов и сцены, где нежно пели знаменитые эльфийские цитры.
Он шагал — ровная спина, расслабленные ладони, вежливая полуулыбка. Сопровождающий болтал о грядущем фестивале, о том, что, если господину Уильяму захочется, он может принять участие и в традиционном новогоднем пире, о том, что многие друзья господина Улмаста мечтают наконец-то увидеть, каков из себя нынешний владыка Драконьего леса. Но, конечно, сначала юного короля угостят самыми лучшими хальветскими блюдами и предоставят шанс побеседовать с господином Улмастом один на один.
— Не волнуйтесь, — радостно вещал он, — вашим воинам мы также выделим самые достойные комнаты. В том числе и госпоже… простите, не имею чести… ах, Нори, какое чудесное имя!
Остроухий остановился у входа в небольшую трапезную, где света, как и тепла, было гораздо меньше, чем на восьми предыдущих ярусах цитадели. Возможно, господин Улмаст надеялся, что его гость замучается подниматься по лестницам, но после башни Мила Уильям уже не беспокоился о таких мелочах. Какая разница, восемьдесят пролетов или сто? Это всего лишь ступеньки, тем более что ни высота, ни нависающий над ней пол, подпираемый где колоннами, а где сводами, оказались не в силах разорвать его контакт с радиусом.
— Заходите, — сопровождающий потянул на себя дверь. — И чувствуйте себя как дома. О своих товарищах не волнуйтесь, в этой цитадели им ничего не угрожает. В конце концов, они находятся на землях моего народа.
Это и плохо, мысленно ответил Уильям. Я не собирался никого за собой тащить, я не собирался никого подвергать опасности. Но Эли настояла: либо вы едете с ними, Ваше дутое Величество, либо вы и вовсе не едете.
— Благодарю, — мягко произнес он, едва-едва кланяясь, чтобы показать эльфу свою признательность.
