— Странная логика… — пробормотал себе под нос Аллен, уже полностью увлечённый историей и понимающий, что вот сейчас должен быть финал. И уже громче уточнил. — И что с ней стало?
— Ну… люди говорили, что странная девочка Истина умерла. Но вскоре те, кто закапывали её, один за другим начали умирать. Один перепил и свалился в овраг, свернув шею, другой нарвался на разбойников и предпочёл кошелёк жизни, третий отравился… Через пару лет напуганные жители разрыли землю и посмотрели в гроб, но оказалось, что там пусто. Как давно, они не знали. Начали кричать друг на друга, что кто-то выпустил Истину на свободу, но больше её никто не видел…
На самом деле страсти улеглись после этого случая. Об Истине стали вспоминать всё реже, различные смерти казались теперь уже всё более обычными.
А Истина, знавшая мир таким, каким его не знал никто, и впрямь выжила. Но показываться людям как прежде уже не спешила. Она хранила удивительные знания, и, конечно же, со временем до мудрецов и дураков дошли слухи об этой девочке, они стали съезжаться на место, где она жила, искали Истину, но не знали, что теперь она так просто не ответит на их вопросы.
Чтобы найти Истину, её надо искать.
Надо ступить на путь поиска…
Чтобы ступить на этот путь, её надо знать…
Люди, что знают Истину, к сожалению, не умеют её воспринимать верно. Просто не умеют, для них это невозможно, но они могут её знать, хотя им от этого ни горячо, ни холодно.
Те, кто её ищут, должны быть готовы к испытаниям, которым не будет конца и края. Их знания будут преображены, и, возможно, они и впрямь научатся понимать… Путь будет страшным и полным тьмы, потому что Истина – это благородное пламя, что сияет в конце пути.
Если человек знал, если человек искал, ибо осознавал, что его знания не являются тем, что он видит, если человек пройдёт сквозь тьму и страх, то его встретит Истина. Она уже давно не девочка, и она умеет передавать своё умение осознавать мир в его настоящем обличии другим..
Вот только люди сходят с ума от этого.
Повисла неловкая пауза.
— То есть ты идёшь, ищешь, проходишь испытания лишь для того, чтобы сойти с ума? — сказка показалась Уолкеру слишком уж безвыходной. Да и в чём был её смысл? Дети, не ищите истину? Или в чём-то другом?
Но ему не отвечали. Собеседник затих, и Аллен тоже.
— Я… — Аллен вздохнул. — Я должен идти, наверное…
— Хорошо. Но если что, помни, что я здесь, хорошо, братишка?
— Братишка? — тихо усмехнулся Аллен странному обращению, которое к нему применяли впервые. — Я помню, и попытаюсь вернуться. Если получится разобраться, что здесь происходит, может, я смогу тебе помочь?
— Нет-нет. Не надо, и не думай. Я привык, а тебе сюда, непривычному, не стоит. Я так, я подожду…
За дверью так и слышалось бурчание и тихие удаляющиеся шлепки. Аллен, мысленно прикинувший размеры подобных карцеров, сразу же понял, что уходить его собеседнику просто некуда. Разве что внутри был пролом и потайные комнаты?
Аллен не знал. Впереди у него был путь наружу, прямиком к опасностям в пасть.
— Тогда… До встречи.
Юноша не знал, кому и зачем он это сказал, если его собеседник удалился, но ощущение, что он снова остался совершенно один, неизбежно навалилось на плечи, стоило только коснуться рукой дверной ручкой. Уходить сразу же расхотелось, и промелькнула мысль, что лучше не привлекать внимания и выключить фонарик. В итоге Аллен просто прикрыл его собственной ладонью, чтобы иметь возможность быстро воспользоваться, в уме повторил код и испытал нечто сродни разочарованию: он его отлично помнил. А если бы забыл, смог бы на вполне честных резонных основаниях остаться здесь.
Удивительно всё-таки устроено человеческое сознание. Вот живёт себе человек обычной, простой жизнью со своими бедами и радостями, а потом случается что-то, что переворачивает его мир с ног на голову, и он либо сходит с ума, либо продолжает воспринимать происходящее как само собой разумеющееся.
Вот и Аллен сейчас, стоя перед дверью, осознавал, что его уже трудно удивить хоть чем-то, будь то чудовища, застывшее время или искажённое пространство, как то, в которое ушёл его собеседник.
Нет, если уж он поставил своей целью выбраться…
Или разобраться, что это за демон, и за какие такие провинности Аллен вынужден здесь бродить. Можно ли полностью излечиться, не выяснив причину? И есть ли причина?
Дверь мягко и беззвучно поддалась, и Аллен ступил во тьму широкого, но очень короткого коридора, сразу же увидев впереди призывно сверкающую красную лампочку. Крошечную лампочку. Именно на неё и пошёл, игнорируя желание вытянуть руки вперёд, потому что видно не было вообще ничего, только эту лампочку и собственную руку в светло-желтом свете закрытого ладонью фонарика.
Шаг, ещё шаг, как совсем недавно в туннеле, но теперь не было даже поддержки стены и отовсюду слышались неясные шорохи, не то порождённые собственным воображением, не то вполне реальные.
