Аллен не знал, почему решил, что она младше. Возможно, из-за некоторого покровительственного тона другой, подошедшей, или из-за её низкого роста и костлявых ручек, сжимающих в кулачках деревяшку.
— Сегодня же среда… — заикаясь, начала та, что сидела на качелях, но вторая ее оборвала.
— Она ушла, и поэтому мы можем поиграть вместе. Правда… мама дала мне задание.. — черноволосая пугливо оглянулся по сторонам, услышав чьи-то голоса.
— Эй, а это что за голодранки тут делают?
Та, что сидела на качелях, тут же испуганно соскочила и попятилась, но парни, остановившиеся на обочине, не спешили прогонять перепуганных девчонок.
— Да это же дочка психанутого Леонарда!! — засмеялся один из парней.
Аллен их почти не видел, но знал, что это приезжие, те, что решили посетить город лишь узнав о том, что здесь неплохо развит туристический бизнес. — Говорят, он на учёте в Брукхевене!
— Эй, тогда может к ним не соваться? Вдруг это заразно?
— Оборванцы кругом, ну и местечко же! Тухлый город, и место жуткое и безобразное, прямо как озеро здешнее! — послышалось со стороны удаляющихся подростков.
— Так нельзя, — испугано зашептала младшая, — это место священное, нельзя так о нём говорить!
«Чужаки» — подумал Аллен, впервые полностью осознавая значение этого слова и полностью соглашаясь с тем, что говорить в подобной форме о Тихом Холме смерти подобно.
— Мама говорит, он скоро вернётся, — неясная тревога была на лице черноволосой девочки. — Бог вновь вернётся к людям и подарит свою великую благодать.
— И больше не будет боли?
— Да, будет чудесно, — слишком безэмоционально ответила девочка, в голосе звенело напряжение и безысходность. — Я должна быть готова…
— Эй! А тебе не скучно с такой силой и без собственных ног? Видеть, слышать, знать, но не иметь не единой возможности действительно вмешаться? Я тебя понимаю…
Аллен вздрогнул, внезапно осознав, что голос девочки резко сменился едва различимым шёпотом, а он сам вновь оказался в коридоре. В широком коридоре с тусклыми, перемигивающимися лампами под потолком и окнами справа. Если посмотреть в любое из них, можно увидеть что-то вроде кусочка двора и стены всё того же здания. И ниже парадный вход в здание. Но налипшая грязь убивала надежду хорошо осмотреться.
Слева от Аллена массивный, обитый деревом лифт, под ногами стёршийся линолеум под цвет дерева, стены мерзко-серого цвета, на вид – студёнистая масса. Аллен медленно шёл вперёд, стараясь держаться по центру.
— Я, знаешь ли, отвратительно рисую…
Юноша замер, вновь услышав шёпот, идущий откуда-то снизу, и покосился на окно, подмечая, что слева ожидаемо обозначилась открытая дверь на лестничную площадку. Она тоже была освещена желтоватым светом тусклых ламп. Но юноша предпочёл идти дальше вперёд.
— И то, что вижу, тоже отвратительно, да и фантазии у меня никакой…
Аллен снова замер. Шепот доносился откуда-то снизу. Был ли резон идти туда? Дёрнув ближайшую дверь и убедившись, что она заперта, Аллен вновь обернулся к лестнице и был вознаграждён сразу же, как ступил на первую ступень, начиная спуск.
— Я вряд ли могу предложить тебе что-то стоящее. Придумать. Никто не захочет быть отвратительным, как они.
Чей же это шепот, и почему он со своей историей вторгся в его… Прошлое? О нет, дверь была Отражением! Отражением, а не прошлым, — напомнил себе Аллен, проходя первый пролёт и продолжая спуск.
— Но тебе что-то нужно. Знаешь, может быть, это будет наглостью… Очень наглой просьбой…
Шёпот переполняла боль.
Аллен спускался, не обращая внимания на измазанные стены и полуразвалившиеся перила, от которых остались лишь металлические стрежни да гниющая труха.
— Что, если это буду я?
Аллен продолжал свой спуск, напряжённо вслушиваясь в шёпот.
— Та, что могла бы быть.. Что, если так?
Аллен замер перед последней дверью, спуск дальше был закрыт металлической сеткой.
— Это ведь будет тем самым выходом.
Аллен открыл дверь на этаж и снова шагнул вперёд.
Дззынь!
Аллен вздрогнул. Он вновь оказался на лестничной площадке, а за спиной захлопнулась дверь. Луч фонарика едва-едва справлялся с внезапно опустившейся темнотой, выхватывая каменные ступеньки. Стоило оглянуться назад и убедиться, что он якобы только что вышел со второго этажа.
Дззззззынь!!!
А где-то снизу надрывался телефон. Точно такой же, как тот, что будил его каждую ночь в собственном доме, исходящий из нежилой квартиры.
Дзззынь!!
Видимо, это был кто-то очень настойчивый.
Аллен прислонился спиной к стене, недоумевающе ощупывая фонарик. Только что его не было. Как не было и сумки на поясе и ножа. Он вернулся в реальность? Или его вооружили, потому что сейчас начнётся самая опасная часть этого бредового сна?
Дззынь!
А он только успел подумать, что телефон перестал звонить. Аллен выругался и решительно и глупо, напролом, практически, поспешил “на зов”, не пытаясь красться или прятаться. Нет. Он был взбешён и пытался понять, что здесь происходит и почему, а ещё его, как оказалось, здорово потряхивало. Сдавали нервы.
