Все еще не знаю, можно ли ему доверять, не понимаю, какие чувства он во мне вызвал. Его ненависть к себе возвратила меня в темные дни после Рейда. Я тогда тоже презирала магию. Обвиняла маму в том, что произошло. Проклинала богов за то, что они заставили нас испытать.
От этих воспоминаний ком встает в горле, и я пытаюсь отмахнуться от старой боли. Все еще чувствую глубоко внутри отпечаток той лжи, призывающей меня обрезать белые волосы и возненавидеть собственную кровь.
Она чуть не сожрала меня заживо – отвращение к себе, порожденное коварством Сарана. Но он уже забрал маму, и я не могла позволить ему украсть у нас правду.
Следующие месяцы после Рейда я вспоминала все мамины уроки, стараясь высечь их в своем сердце, пока они не слились с кровью в моих венах. Что бы ни говорил мир, моя магия прекрасна. Даже лишенная сил, я благословлена богами.
Слезы Инана напомнили мне о той губительной лжи, которую нас заставили проглотить. Саран постарался на славу – его собственный сын ненавидит себя больше, чем я когда-то.
– Ладно, – шепчет он. – Пора.
Я собираюсь с духом, чтобы разжать пальцы и протянуть ему кожаную сумку.
– Не переусердствуй, – предупреждает он. – Помни, несколько воскрешенных должны тебя прикрывать.
– Знаю, знаю! – Я закатываю глаза. – Начинай уже.
Хочу быть хладнокровной, но сердце замирает, когда Инан выходит из тени и направляется к воротам. Вспоминаю его грубую руку, которая сжимала мою, и странное облегчение, нахлынувшее следом.
Двое в масках у входа обнажают мечи. Те, что прятались в листве, тоже выходят. Наверху звучит хор щипков – лучники натягивают тетиву.
Инан тоже их слышит, но нахально идет вперед, останавливаясь лишь на полпути, в сотне метров от ворот.
– Я пришел заключить сделку, – объявляет он. – У меня есть то, что вам нужно.
Он бросает мою сумку на землю и достает солнечный камень. Нужно было сказать ему о приливе энергии. Даже издалека слышен его крик.
Дрожь охватывает его с головы до ног, ладони пульсируют мягким голубым светом. Гадаю, явился ли ему Ори.
Это зрелище – то, что нужно маскам. Несколько человек с оружием в руках выходят из тени и медленно окружают его, готовые напасть.
– На колени, – рычит женщина. Из осторожности она отдает приказы, стоя у самых ворот. Указывает куда-то своим топором и кивает, после чего еще несколько фигур покидают укрытия.
– Сначала приведите ваших пленников.
– Сначала ты сам попадешь в плен.
Деревянные ворота открываются. Инан смотрит на женщину-командира и отступает назад.
– Простите. – Он отворачивается. – Боюсь, сделки не выйдет.
Я выбегаю из подлеска, мчусь со всех ног. Инан изо всех сил бросает мне солнечный камень, словно мяч для агбон. Камень летит быстрее кометы. Подпрыгиваю, чтобы его поймать, прижимаю к груди и с кувырком приземляюсь.
Вздох вырывается у меня, когда энергия камня наполняет тело, нахлынув опьяняющим приливом. Сила камня воспламеняет аше в моей крови, и кожа начинает гореть.
Передо мной в разных образах появляется Ойя, на ней алые шелка, оттеняющие темную кожу. Ветер развевает юбки и играет в волосах, раскачивая бусины, обрамляющие лицо богини.
Белый свет струится с ее ладони, когда она протягивает руку. На краткий миг наши пальцы соприкасаются…
Я возвращаюсь к жизни.
– Взять ее!
Кто-то кричит за спиной, но я не могу разобрать, что именно. Магия бушует в крови, призывая духов со всех сторон. Они спешат ко мне, налетая, словно цунами, шум заглушает крики живых.
Как волны, покорные морю, души сливаются со мной.
Я прижимаю руку к земле, и на этом месте тут же образуется глубокая трещина.
С протяжным стоном оттуда восстает армия мертвых.
Они вырываются из земли, образуя ураган из веток, камней и пыли. Их тела обретают плоть от серебряного света моей магической силы, которая рождает бурю.
– В атаку!
Резкий удар раздается в воздухе.
Дыхание спирает, когда я вижу, как кулак Кваме врезается в челюсть Тзайна.
Его голова безвольно падает на грудь, окровавленная, вся в синяках от побоев. Свежая кровь заливает Тзайну глаза, сводя на нет все лечение Зу.
Кваме оборачивается ко мне и хватает за подбородок:
– Кто еще знает, что вы здесь? Где остальные солдаты?
Несмотря на ярость в глазах, голос у него сдавленный, глухой от отчаянья. Как будто пытки причиняют ему не меньше боли, чем нам.
–
Кваме закрывает глаза и глубоко вздыхает. На несколько секунд он застывает, и я начинаю дрожать от напряжения.
– Те, что явились в Варри, были похожи на тебя. – Он вынимает из-за пояса костяной кинжал. – Даже
– Кваме, пожалуйста…
Он вонзает кинжал в ногу Тзайна. Не знаю, кто из нас двоих кричит громче.
– Если ты злишься, ударь меня! – Я бьюсь о ствол, тщетно пытаясь порвать веревку. Лучше бы Кваме ранил меня. – Ударь меня. Рань
