Будто ножом по сердцу, бьет образ Бинты, который возникает передо мной. Она тоже страдала из-за меня.
Кваме бьет Тзайна в бедро, снова и снова, я опять кричу, а глаза слепнут от слез. Трясущейся рукой он вытаскивает кинжал из раны. Дрожь усиливается, когда он подносит острие к груди Тзайна.
– Твой последний шанс.
– Мы вам не враги! – кричу я. – Стражники в Варри убили и наших близких!
– Ложь. – Голос Кваме обрывается. Он справляется с дрожью и отводит лезвие назад. – Те стражники –
Полотнище у входа распахивается. Фолаке вбегает внутрь, едва не врезаясь в Кваме.
– На нас напали!
Тот мрачнеет:
– Ее солдаты?
– Не знаю. Думаю, среди них маг!
Он сует в руку Фолаке костяной кинжал и выбегает из шатра.
– Кваме…
– Оставайся тут! – кричит он в ответ.
Фолаке оборачивается и смотрит на нас. Видит мои слезы и кровь, бегущую по ноге Тзайна. Подносит ладонь ко рту, роняет кинжал в грязь, а затем выбегает.
– Тзайн? – зову я. Он сжимает зубы и прислоняется к корню дерева. Пятна крови проступают на штанах. Он медленно моргает, хотя заплывшие от ударов глаза почти не открываются.
– Ты в порядке?
Слезы обжигают глаза. Избитый и раненый, он все еще беспокоится обо мне.
– Нужно убираться отсюда.
С удвоенной силой натягиваю веревки, связывающие запястья. Раздается треск. Они начинают поддаваться. Веревка врезается в кожу, но грудь сдавливает от другой боли.
Как будто я снова во дворце, в золотой клетке. Нужно было бороться так же, как сейчас. Если бы мне хватило смелости, Бинта была бы жива.
Стиснув зубы, я упираюсь каблуками в землю, а носками в ствол дерева. Хрипя, изо всех сил тянусь вперед.
– Амари, – раздается слабый голос Тзайна. Он потерял столько крови.
Щепки врезаются в подошвы туфель, но я тянусь вперед все сильней.
Будь леонэрой.
Я кричу от боли, и этот звук, который исходит из горла, похож на рык. Снаружи звенит голос Фолаке. Полотнище над входом поднимается…
Веревка, связывавшая меня, рвется, и я падаю вперед, в грязь лицом. Фолаке бежит к костяному кинжалу, но я вскакиваю на ноги и бросаюсь на нее, сбивая с ног. Она вскрикивает и хватает костяной кинжал, но мой удар приходится ей точно в горло. Фолаке начинает задыхаться, и я бью локтем в живот.
Кинжал выпадает у нее из руки. Я хватаю его, это прикосновение наполняет меня трепетом и небывалой энергией.
Лицо отца снова встает передо мной. Жестокое. Беспощадное.
Но, глядя на Фолаке, я представляю боль Кваме. Страх, от которого опускаются плечики Зу. Горе, которое заставил их пережить отец. Представляю невинные жизни, которые забрал король.
Я не стану такой, как он.
Маги мне не враги.
Отбрасываю кинжал и с размаха бью кулаком в челюсть Фолаке. Ее голова безвольно падает. Она теряет сознание.
Я вскакиваю и кинжалом разрезаю веревки на запястьях Тзайна. Освободив его, накладываю жгут на раненое бедро.
– Уходи. – Тзайн пытается меня оттолкнуть, но он слишком слаб. – У тебя мало времени.
Его кожа липкая и красная. Когда я затягиваю веревки, поток крови из раны ослабевает. Все его силы уходят на то, чтобы оставаться в сознании. Ему нужна помощь.
Я выглядываю из шатра. Люди, забыв про маски, бегут по полю, все тонет в хаосе. Хотя границ лагеря не видно, есть шанс смешаться с толпой.
Ломаю ветку и возвращаюсь в шатер, чтобы вложить импровизированную трость в правую руку Тзайна. Левую кладу себе на плечо, стараясь не упасть под его весом.
– Амари, нет! – кривится Тзайн. Его дыхание слабое и прерывистое.
– Тихо, – огрызаюсь. – Я тебя не брошу.
Опираясь на меня и на трость для сохранения равновесия, Тзайн идет, перекладывая весь вес на здоровую ногу. Добираемся до выхода из шатра и останавливаемся передохнуть.
– Мы не умрем здесь.
Я не позволю.
Передо мной лабиринт.
Круговорот масок и поднятых из земли воскрешенных.
Я продираюсь сквозь хаос, уклоняясь от клинков, перепрыгивая через древесные корни, спеша к лагерю. Оттуда выбегают новые люди в масках и замирают, пытаясь разобраться в окружающем их безумии. Духи Зели, подобно вздымающимся горам, продолжают подниматься из земли. Они бесчисленны, как морские волны, и необратимы, как чума.
Наши противники падают как подкошенные, остановленные воскрешенными Зели. Земляные фигуры обхватывают людей, сбивая с ног.
Впервые магия кажется мне чем-то захватывающим. Не проклятием, а даром. Враги наступают, но не успеваю я взяться за меч, как воскресший сбивает их с ног, освобождая мне путь.
