Дети крови и костей полностью

Твои люди, стражники, всего лишь убийцы, насильники и воры. Единственная разница между ними и преступниками в том, что они носят форму.

Ее слова все еще звучат в моей голове. Посох больше не сталкивается с мечом. После всего, что случилось, пути назад нет. Кто-то должен уступить.

– Ты спросила, что ужаснее, – неохотно произношу я, – использовать магию или подавлять ее? Так вот, я не знаю.

Сжимаю старую пешку, ощущая, как она обжигает пальцы:

– Мне ненавистно и то, и другое.

Слезы застилают глаза, и я изо всех сил пытаюсь их сдержать. Могу представить, как бы избил меня отец, если бы это увидел.

– Ненавижу свою силу, – продолжаю я, понизив голос. – И то, как она отравляет меня. Но больше всего ненавижу то, что она заставляет меня презирать себя самого.

Собрав всю волю, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Зели. Но, глядя на нее, перестаю стыдиться своей слабости.

В ее глазах стоят слезы. Не знаю, какую струну ее души я задел, но запах морской соли исчезает, хотя мне впервые хочется, чтобы он остался.

– Твоя магия не отравлена! – Голос девушки дрожит. – Ты сам отравляешь себя тем, что подавляешь и борешься с ней. Носишься с этой жалкой игрушкой! – Она подскакивает, выхватывает из руки пешку и сует мне в лицо. – Это магацит, дурак. Я удивлена, как у тебя пальцы не отпали!

Я гляжу на тусклую пешку, покрытую золотисто-коричневой ржавчиной, изменившей ее первоначальный цвет. Мне казалось, что она покрашена в черный, но, возможно, это всегда был магацит.

Конечно…

Беру пешку у Зели и держу в руке до тех пор, пока не чувствую, как она обжигает кожу. Все это время я думал, что просто слишком крепко ее сжимаю.

Я едва сдерживаю смех и мысленно возвращаюсь в тот день, когда отец «подарил» ее мне.

До Рейда мы каждую неделю играли в сенет. Это были часы, когда он становился для меня не только королем. Каждый ход был наставлением сыну, открывал премудрости управления.

После Рейда времени для игр не осталось. Не осталось времени и для меня. Однажды я совершил ошибку, принеся игру в тронный зал, – тогда отец швырнул пешки мне прямо в лицо.

«Оставь! – рявкнул он, когда я наклонился, чтобы поднять их. – Уборка – дело слуг, а не королей».

Эта пешка – все, что мне удалось сохранить.

Я гляжу на тусклый металл, сгорая от стыда.

Его единственный подарок, полный ненависти.

– Она принадлежала моему отцу, – отвечаю я. – Тайное оружие презирающих магию, созданное, чтобы уничтожать таких, как я.

– Ты цепляешься за нее, как младенец за одеяло. – Зели тяжело вздыхает. – Сражаешься за человека, который будет всегда ненавидеть тебя за то, кто ты есть.

Как и волосы, ее взгляд серебрится в лунном свете, пронзительнее всех, которые мне доводилось встречать. Я застываю, глядя на нее. Не могу отвести глаз, хотя должен говорить.

Роняю пешку в грязь и бью по ней так, что она отлетает в сторону. Вот линия, за которую нет возврата. Я был паршивой овцой, когда страна нуждалась в короле.

Долг превыше всего.

Фраза отца теперь пропитана ложью. Магия может быть опасна, но преступления, совершенные для ее искоренения, не оправдывают монарха.

– Знаю, ты мне не доверяешь. Просто дай шанс. Я проведу нас в лагерь и спасу твоего брата.

Зели закусывает губу.

– А что случится, когда мы найдем свиток?

Я медлю, перед мысленным взором возникает лицо отца. Если не уничтожить магию, вся Ориша будет объята пламенем.

Но единственное пламя, которое я видел, зажег сам король. Он и я. Всю жизнь приходилось слушать его обман, но с меня хватит.

– Он ваш, – решаю я. – Что бы вы с Амари ни захотели с ним сделать, я не встану у вас на пути.

Я протягиваю руку, и Зели в нерешительности на нее смотрит. Не знаю, хватит ли моих слов, но после долгого молчания предсказательница наконец ее жмет. Прикосновение наполняет меня странным теплом.

К моему удивлению, ладони девушки все в мозолях – возможно, от посоха. Пожав друг другу руки, мы отводим глаза, устремляя взгляды в ночное небо.

– Так мы это сделаем? – спрашивает она.

Я киваю:

– Ты увидишь, каким королем я могу стать.

Ойя, пожалуйста, пусть это сработает.

С бешено колотящимся сердцем я безмолвно взываю к ней. Двигаясь среди теней, мы приближаемся к окраине лагеря. Мой план раньше казался безупречным, но теперь, когда пришло время действовать, на ум приходят сотни вариантов провала. Что, если Амари и Тзайна нет внутри? Что, если придется сражаться с магами? Да и как поведет себя Инан?

Гляжу на него и чувствую нарастающий страх. План начинается с того, что маленький принц забирает солнечный камень. Я или сошла с ума, или уже проиграла.

Инан всматривается вперед, сжимает челюсти, считая стражников у ворот. Вместо обычных доспехов на нем темное одеяние пойманного нами пленника.