Ей снились две тени, скрытые мраком, что крались по непроходимому лесу. Дело, которое они решили совершить против воли богов, пугало их больше, чем лес населённый ведьмами и волками*. Но женская тень знала этот лес как саму себя, а мужская тень слепо ей доверяла. Тени спустились к чёрному озеру и пошли по берегу реки, которая в него впадала.
Не скоро они нашли исток реки, но увидев его — ужаснулись. Волк, огромный, как гора, лежал на земле, связанный путами, практически невидимыми для глаза. Жёлтые очи его светились, как две луны. В пасти исполинского волка торчал меч, вонзившийся в его нёбо, и изо рта, что давно не закрывался, рекой текла слюна.
«Мы пришли с миром, брат, — прошептала женщина, простирая руки к чудовищу. — Мы поможем тебе».
Волк лишь глухо заворчал в ответ, ибо больше ничего не мог произнести. За годы плена язык его онемел, и он забыл человеческую речь.
«Сын моего отца, мой единокровный брат, позволь мне освободить тебя», — мужчина с благоговейным трепетом подошёл к самой пасти исполинского волка.
Он взял свой кинжал и сделал глубокий надрез на языке волка, чтобы пустить кровь. Затем сделал порез и на своей руке. Смешав две крови на лезвии кинжала, мужчина начертил руны «Кано», «Хагалаз» и «Соулу»* на гарде меча. Убрав кинжал, он схватился за рукоять орудия и потянул. Меч поддался не сразу, с трудом покидая ложе в пасти огромного волка, но в итоге оказался в руках мужчины. Сверкающий клинок, пропитанный слюной и кровью великого Фенрира, и усиленный магией рун.
С сияющим мечом Вали забрался на шею волка-гиганта. Цепь, опутывающая Фенрира, уходила глубоко в землю, туда, где был закопан камень с выдолбленной серединой, к которому асы привязали её свободный конец. И там, где путы были натянуты туже всего, мужчина опустил меч вниз. Звякнул Глейпнир*, распавшись на две части. Поднялся на ноги Фенрир, стряхнув с себя ненавистные цепи, а заодно и своего спасителя, и завыл в небеса от боли и злобы.
Но отомстить богам, пленившим его, он не мог, ибо не было прежней силы в огромном теле. Второй кусок Глейпнира остался на нём, обвивая его шею как ожерелье. Волк чувствовал, как сжимаются его члены, чтобы соответствовать жалкому внутреннему состоянию.
«Придёт Рагнарёк, и ты сам сможешь разорвать этот ошейник», — пообещал Вали, забирая себе меч, который теперь был не просто оружием, а носителем магической силы.
«А теперь бежим, нас ждёт Мидгард», — прошептала Хель, которая всё это время с тревогой наблюдала за лесом. Их никто не должен был видеть.
Хельга проснулась и резко села на кровати с именами братьев на устах. Готовая мчаться, сама не зная куда, она хотела вскочить с кровати, но запуталась в комке одеяла. В этот же момент, словно почуяв неладное, в спальню вбежал Вальтер. Хельга хотела отчитать его за то, что он вломился без стука, ведь она была в одной тонкой ночной сорочке. Однако Вальтер не дал ей сказать и слова. Сев рядом на край белоснежного матраса, мужчина прижал сестру к себе.
Хельга была старше него, но в этот момент почувствовала себя маленькой девочкой. Она положила голову на его широкое плечо, наплевав на то, что почти не одета. Объятия Вальтера были крепкими и успокаивающими, и она снова забыла, что злилась на него. Очень много дней её никто не обнимал, и Хельга признала самой себе, как истосковалась по человеческому теплу.
— Всем нам снятся плохие сны, не переживай, — с улыбкой сказал Вальтер, мягко отстраняя её. — Приходи в себя и быстрее одевайся, соня. Завтрак уже на столе.
В комнате Хельги было темно, она всегда закрывала жалюзи на окне перед сном. Женщина недоуменно посмотрела на часы, которые стояли на прикроватной тумбочке. Обе стрелки часов смотрели строго наверх. Выгнав брата из спальни, Хельга решила, что умоется после завтрака. Сходив в уборную, женщина накинула чистый шёлковый халат в пол и вышла в столовую.
Вальтер не обманул, завтрак действительно ждал её на столе. Кое-что пришлось разогреть в микроволновке, но в целом пища была превосходна. Омлет из двух яиц с зеленью и грибами, кофе с молоком и без сахара, как любила Хельга, и два тоста с черничным джемом. Вальтер умел готовить и любил это делать. Хельга даже заметила в меню то, чего уж точно не могло быть у неё дома. Она никогда не покупала себе такие быстропортящиеся продукты, как молоко или грибы. Судя по всему мужчина сходил в магазин, когда выгуливал Фенни, ибо пёс на улицу не просился, а мирно дремал в гостиной, нежась в лучах осеннего солнца.
Сам Вальтер выглядел и чувствовал себя куда лучше, чем вчера вечером. Он был в добром расположении духа, и пока Хельга ела, он стоял, прислонившись к стене у панорамного окна, и попивал свой чёрный кофе. Рыжие волосы брата были умильно растрёпаны и сверкали медью в лучах осеннего солнца.
— А когда-то ты был очень смирным мальчиком, — осторожно произнесла Хельга, доедая свой завтрак. С опаской она продолжила разговор, начатый за ужином, который не давал ей покоя. — Помнится, Норман вел себя гораздо хуже.