— Произошедшие события изменили нас, — отозвался Вальтер со смешком. Хельга его едва расслышала, ибо он говорил почти не отрываясь от напитка. — Теперь мой брат скромен и молчалив, а я безумец.
— Ты осуждаешь меня за то, что я отказываюсь помочь? — поинтересовалась женщина, косясь на брата.
— Если честно, меня бесит не сам факт бездействия, а причина, по которой ты отказываешься, — мягкий непринуждённый тон брата стал жёстким. — По твоим собственным словам, когда-то ты дала слабину и приблизила Рагнарёк. Но тогда никто не знал о пророчестве, кроме Мимира и Одина…
— Всё верно, Бальдр покорил моё сердце, стоило мне раз увидеть его, — Хельга впервые за долгое время произнесла это имя. — Я любила его не как человека, а как воплощение жизни и света. Когда наш отец убил его, я хотела сохранить этот свет в своих владениях.
— И наш отец очень удачно предложил тебе заключить сделку, — отозвался Вальтер. Неожиданно он оказался рядом с Хельгой, нависнув над ней, как судья над обвиняемым. — Он предложил тебе задержать Бальдра у себя, и ты с радостью согласилась. И когда за Бальдром пришли, ты не воспользовалась шансом его отпустить, а придумала этот глупый обряд, мол каждый должен его оплакать, чтобы вернуть в мир живых. И в этот момент ты прекрасно осознавала, что отец вмешается. Это был сговор, в результате которого ты получила Бальдра Прекрасного, как хотела, а наш отец получил бессмертие, как хотел.
— Я не отрицаю этого, — Хельга почувствовала себя той юной девой, на которую возложили непосильную ношу — править миром мёртвых. — Он грел мою душу, и желание оставить Бальдра в Хельхейме было эгоистичным. Я была малодушна, но наступления Рагнарёка я не жажду!
— Отец тоже его не хотел, — голос мужчины стал глухим и устрашающим. — Он просто не знал о том, что в день Рагнарёка станет на сторону зла! И если вспомнить пророчество, ты тоже там будешь, ведя армию мертвецов на бой!
— Вот тогда-то и воскреснет Норман, в день Рагнарёка и не раньше! — женщина пыталась противостоять Вальтеру, но он начинал пугать её. — Так будет правильно.
Стукнув чашкой по столу и расплескав часть её содержимого, Вальтер вдруг словно с цепи сорвался:
— Наш отец, ведомый первородным хаосом, что кипел в его крови, совершал деяния, мотивы которых были ясны ему одному. И этот хаос он передал нам со своим семенем! Но мы не должны были пострадать от этого! Мой брат должен был умереть в бою и попасть в Вальгаллу, однако он пленник Хельхейма, потому что меня превратили в волка и заставили перегрызть ему горло! Худшая из участей стать мерзким братоубийцей! Моя мать страдает рядом с отцом, а хотела ли она так провести вечность?! А разве Фенрир и Йормунганд заслужили всеобщее презрение и своё заточение, только потому, что судьба уготовила им роль разрушителей миров?! Как и ты, прекраснейшая из богинь, не заслужила быть изгнанной в мир холода и тьмы! Я отомщу всем богам, которые совершили это с нами, и Одину, который закрыл свой единственный глаз на происходящее! Я посвящу свою войну Локи и настанет Рагнарёк, который станет самым великим актом любви и очищения!
Хельга не на шутку испугалась. Таким она видела Вальтера впервые. Перед ней был не человек, а зверь, в его облике. Глаза его сверкали, как у наркомана, но Вальтер не был под кайфом, в его крови бурлил адреналин. Женщина вскочила на ноги, откинув стул на пол и оказалась как можно дальше от брата.
— Убирайся из моего дома! — в гневе бросила Хельга, пятясь назад. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев — Если хочешь вернуть брата, пусть весь мир скорбит по нему!
Женщина выбежала из столовой и вернулась в спальню. На пороге комнаты её нагнал Фенни и прошмыгнул в закрывающуюся дверь. Хельга села на кровать, которую уже успела застелить, и разрыдалась. Больной глаз жгло от слёз, но она не обращала на это внимания. В душе ей было куда больнее. Эта ссора была не худшей, но определённо самой неприятной. И отвратительнее всего было понимать, что Вальтер на самом деле имеет право на месть.
Фенни забрался на кровать, сминая одеяло, и уткнулся влажным носом в грудь хозяйки. Женщина обняла огромного волкособа, зарывшись в его пушистый чёрный мех. Ей стало чуть легче.
Хельга поняла, когда Вальтер закончил уборку на кухне и ушёл в гостевую спальню. Кое-как выгнав Фенни к брату, Хельга вышла из квартиры. В простом свитере и облегающих джинсах, с конским хвостом на голове она уже не выглядела, как доктор Локдоттир, а скорее как запуганная и забитая жена, сбегающая от мужа. Прихватив с собой сумочку и пальто, Хельга оделась только возле лифта. Ей не хотелось разговаривать с Вальтером сейчас. Она просто была не в состоянии для этого.