Выйдя из подъезда, женщина глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Брат не собирался её преследовать, хотя ей слышались шаги на лестничной площадке. Укорив себя за расшатанные нервы, Хельга достала из сумочки свой старый мобильный телефон. Хотя наступила эра сенсорных смартфонов, Хельге был привычнее её кнопочный друг-раскладушка. Набрав номер Барнабаса, женщина мысленно помолилась всем богам, чтобы он не думал сегодня выйти на работу и трудиться сверхурочно.
— У телефона, — послышалось вместо приветствия на том конце трубки после четырёх гудков. Голос Барнабаса приглушала льющаяся вода.
— Барни, это я, — произнесла Хельга самую очевидную вещь. — Ты можешь прийти в наше кафе? Хочу поговорить с тобой.
— Да, не вопрос, я как раз собирался на прогулку, — тут же отозвался Барнабас. Шум воды на том конце стих. Мужчина помедлил прежде, чем продолжить. — У тебя всё в порядке? Твой голос дрожит.
— Расскажу при встрече.
На этом разговор был окончен. Хельга отключила звонок, поставила мобильный на беззвучный режим и бросила его в сумочку. Она знала, что перезванивать Барнабас не станет, а тут же примчится в условленное место. Их любимым кафе была забегаловка в квартале от «Хельхейма». Туда-то Хельга и направилась как можно быстрее. Ждать, пока подъедет такси времени не было. Проще было идти пешком, несмотря на холод и расстояние, благо она знала короткий путь.
Спустя двадцать минут быстрой ходьбы, периодически срывающейся на бег, женщина была на месте. Забегаловка была невзрачной снаружи, но тёплая атмосфера внутри притягивала таких вечно усталых личностей, как доктора «Хельхейма». Кафе было ещё и баром по совместительству, работало с утра и до полуночи. Хозяевами была семейная чета, которая наняла дальних родственников для помощи, а заведение носило имя хозяйки. Одним словом — семейный бизнес. Один коронёр показал это место Барнабасу, а тот, в свою очередь, однажды пригласил туда Хельгу. Женщина остановилась под вывеской «У Нанны»*, чтобы перевести дыхание.
Приняв пристойный вид, Хельга зашла внутрь. Её тут же окружило тепло, запах жира и жареного мяса, а так же приторный аромат пирогов и кофе. Свет в кафе всегда был приглушён. Толи от того, что хозяева нарочно создавали такую атмосферу, толи потому, что лампы давно не протирались от жира и пыли. С дальнего столика, стоящего в углу, уже махал рукой Барнабас.
— Привет, — сказала Хельга, садясь за столик на против Барнабаса и стягивая пальто. Женщина любила это кафе ещё и за мягкие диванчики в виде подков с высокими спинками, которые окружали столы. А вот вешалок тут не было, поэтому сумочку и одежду ей пришлось положить рядом с собой.
Барнабас Андерссон сегодня был хорош, как никогда. Его тёмные короткие волосы с лёгкой сединой на висках были зачёсаны назад и прилизаны гелем. Лицо было гладко выбрито, он пах дорогим одеколоном. На нём был серый пуловер, из под которого небрежно торчали манжеты и ворот белой рубашки. Сегодня он был в очках в чёрной оправе. Мало кто знал про то, что у Барни лёгкая форма дальнозоркости, но он носил очки только для шарма - в них его тёмно-карие глаза казались больше. Хельга могла бы подумать, что после неё Барнабас пойдёт на свидание.
— Давай сразу к делу, — отозвался мужчина. — Я заказал нам кофе, а пока его несут, я хочу знать, что произошло. Опять брат, да?
— Видимо, уже очевидно, что кроме Вальтера меня ничто не может покоробить.
— Что верно, то верно, — признался Барни. — После его визитов ты месяцами ходишь, как в воду опущенная. И ты плакала, я это вижу по твоим глазам.
— Да, день начался с неприятного разговора, — призналась Хельга, потирая глаза, словно от этого они могли стать менее красными. — Но я сама виновата.
— Не надо брать всю вину на себя, — напомнил Барнабас, мягко положив свою ладонь поверх её. — Твой брат тоже хорош. Откуда тебе знать, где его близнец и почему он не возвращается домой. Родственников не выбирают, но твоему брату явно нужен хороший психоаналитик. А тебе проблем и на работе хватает.
— Не заморачивайся моими проблемами, — отмахнулась Хельга свободной рукой. Сжав ладонь Барнабаса, она произнесла то, что терзало её. — А ты веришь…
Вопрос прервал официант, принёсший напитки. Барнабас заказал им по большой порции Айриш-кофе, который они пили после особо тяжёлых, но прибыльных рабочих дней. Напитки принесли в пивных кружках, очевидно, выбрав самые чистые для постоянных клиентов.
— Во что верю? — переспросил Барни, когда официант ушёл. Он отпустил руку женщины, чтобы она могла взять свой кофе.
Хельга сжала свою кружку в руках, чтобы возместить потерянное тепло. В её голове вертелись тысячи вопросов. Она хотела знать, верит ли друг в жизнь и смерть, а так же в жизнь после смерти. Верит ли он в Вальгаллу, Хельхейм и старых богов. Нравится ли ему Мидгард, или он считает, что Рагнарёк уже близок. Но вместо этого она спросила:
— Веришь ли ты в любовь?