Кто-то схватил меня за руку и потянул прочь от пришельца. Дернула руку, пытаясь высвободиться и с ужасом поняла, что это Афанасий Петрович.
(Едва не покалечила…)
Инженер, с бледным лицом и растерянными глазами, что-то пытался мне сказать, но сквозь гул, что заполнял сейчас мой разум, до меня почти ничего не долетало. Подхватила меч и кинулась обратно к иному, который уже сумел подняться и сейчас выдергивал из себя прут, пронзивший его насквозь.
Всего несколько шагов отделяло меня от источника пульсирующей в моем сознании ярости…
И снова очередное препятствие. Что-то темное встало передо мной, преграждая дорогу. Отшвырнула рукой и уже после этого поняла, что это был Дмитрий.
(Какого… здесь происходит?!)
Сквозь пелену ярости в мое сознание ворвалась чужая мысль, причинив боль и заставив схватится за голову.
(Анна, стой. Он нам нужен.)
Я не успела опомнится, а мой разум уже затопили картинки чужих воспоминаний. Сквозь боль, терзающую голову и, казалось, способную расколоть ее, все же в мешанине образов мне удалось рассмотреть тритоса, который нес кого-то на руках. Картинка приобрела четкость, и я с удивлением узнала себя, бледную, будто мертвую, на руках порядком помятого Вархаэриуса…
Волна отвращения, возникшая в ответ на увиденное, была настолько мощной, что меня просто вывернуло наизнанку, и я скрючилась от спазма, скрутившего желудок и заставившего распрощаться с ужином.
(Анна, Велизар спас тебя из той пещеры. Если бы не он, ты бы умерла там,) — голос дегана в моей голове звучал непривычно четко и приносил нестерпимую боль, но это были мелочи. Я тряхнула головой, подняла руку, вытянула перед собой в попытке защититься от непрерывного потока информации, растопырив пальцы, попросила:
— Замолчи.
(Но…) — попытался возразить Дмитрий.
— Нет. Никогда не пытайся больше показать мне это, — и, сплюнув горечь желудочного сока, что обжег горло и теперь слизью ощущался на языке, подняла меч и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.
В коридоре наткнулась на труп дегана. Попыталась понять откуда это тут, но мысли снова вернулись к откровению, что едва окончательно не разрушило мою психику, и я безразлично перешагнула труп. Прошла в комнату, чтобы усесться на тот самый выступ и, подставив пылающее лицо ветру, хотя бы так попытаться справиться с вновь накатывающей тошнотой, а затем посмотрим.
Мир все еще полыхал синим, и это позволяло видеть в темноте.
Жар в груди и не думал проходить. Меня словно заклинило в этом состоянии, и я не знала, как его выключить. Только сейчас обратила внимание, что меч в руках, не мой, а действительно полноценное острое оружие, совсем недавно принадлежащее кому-то из тритосов. Отбросила кусок метала в сторону и уткнулась лицом в колени. Хотелось кричать, да так, чтобы уничтожить их всех этим своим криком.
Услышав легкие шаги за своей спиной, напряглась, но в тоже мгновение поняла, что это Катя. Утраченные способности возвращались вместе со светом, что все ярче разгорался в моей груди. Сейчас даже через майку видно было это набирающее обороты свечение.
Катя остановилась за моей спиной и погладила меня по голове. Я улыбнулась этой бесхитростной попытке ребенка меня успокоить. Но на сердце все же потеплело. А девочка, не встретив сопротивления, своими маленькими ручками собрала разбросанные по моим плечам волосы и принялась заплетать косу.
(Любит она заплетать косички.)
На удивление быстро справившись со спутанными давно нечесаными лохмами, Катя обняла меня за шею, крепко, прижавшись щекой к уху. Тишину нарушил дрожащий детский голосок:
— Много мам на белом свете. Всей душой их любят дети. Только мама есть одна. Всех дороже мне она. Кто она? Отвечу я — это мамочка моя.
Я замерла, словно в самое сердце ударенная током. И это окончательно привело меня в чувства. Разом стало не важно, что случилось со мной и насколько тяжело мне было. Все это меркло перед судьбой маленького ребенка, который читал стишок про маму, которой больше нет.
Девочка расслабила объятья и, выпрямившись, спросила:
— Дядя меня заберет?
— Нет. Тебя больше никто не обидит. У тебя теперь много друзей. И даже кот есть, — повернувшись к ребенку, ответила. — Пойдем, нужно поискать нам новый дом.
Встала и, наклонившись, подхватила на руки напуганную девочку. Катя одной рукой обняла меня за шею, а другой показала на струящийся через ткань свет.
— Что это? — полушепотом спросила малышка.
— Это волшебный свет, — обходя препятствия, прошептала я в ответ. — Он нас всех спасет.
Как оказалось, на кухне полным ходом шли приготовления к предстоящему вынужденному походу. Афанасий Петрович достал откуда-то огромный походный рюкзак. Рюкзак уже был набит до отказа и сейчас инженер крепил к нему свернутый и перевязанный веревкой плед, освещая себе поле действия горящей спиртовой таблеткой.
Дмитрий же не спеша терзал одного из валяющихся на полу тритосов.
Было темно. И ребенок навряд ли мог что-то рассмотреть, но я на всякий случай прикрыла Кате глаза и прошипела:
— Дмитрий, ты чего не мог поесть где-нибудь в другом месте?
