Когда я начал наказывать себя за то, что совершил в тот первый вечер на Земле, встретив человека?
(Ведь я действительно мог убить его.)
От осознания невозможности что-либо изменить сжал кулаки так сильно, что несколько костей хрустнуло, ломаясь. Разжал ладонь, с интересом рассматривая повисшие пальцы.
Это тело. Этот облик. Что заставляет меня цепляться за него?
(Я хочу, чтобы человек узнавал меня. Мне это необходимо.)
Кости медленно срослись, я пошевелил восстановившимися пальцами.
Планолет приземлился, я выдохнул и спустился на землю. За моей спиной толпились люди, бледные и, казалось, лишённые жизни, но все еще каким-то чудом держащиеся на ногах и даже способные двигаться. Обычные люди, побывавшие в Колыбели Души, удивительно, что после этого они оставались в живых. Помести туда одного из нас, ни один бы не выжил. Сказывалось родство людей с Душой их планеты. Даже уничтоженная она все еще узнает своих детей.
Прошел к убежищу туда, где уже ждала открытая дверь. — выжившие встречали своих.
(Нужно побыстрее с этим закончить.)
Понадобилась вся моя выдержка, чтобы не обернуться в сторону шоссе, где прошлой ночью видел его. Тогда не удержался и последовал за Нулевым. И это едва не стало фатальной ошибкой. Один из солдат следил за мной и видел человека. Даже попытался напасть, посчитав, что я нахожусь в опасности. Хорошо, что Дмитрий был поблизости. Он избавился от случайного свидетеля таким способом, который не вызовет вопросов у совета. Я чувствовал благодарность. И это тоже раздражало.
Но больше всего бесила ненависть, звучащая в голосе Нулевого. Хотя я понимал все, но хотелось чего-то другого, на что я не мог рассчитывать. Не то положение…
Вошел в зал убежища и остановился в центре. Там уже толпились испуганные бледные люди, огромными расширенными от страха глазами высматривающие за моей спиной своих близких.
Обычно процедура отбора не требовала моего участия. Солдаты возвращали проверенных и забирали тех, кто еще не проходил проверку. Поэтому я стоял, погрузившись в свои мысли, прокручивая в голове мельчайшие подробности вчерашней встречи.
Удивительно, но в глазах Нулевого я никогда не видел страха. Даже в тот момент, когда человек понял, что я сейчас убью его, только удивление… И прошлой ночью только решимость убить или быть убитым, но все равно не отступить и пытаться до самого конца уничтожить того, кого он ненавидит искренне, всей душой своей.
Рана, оставленная огрызком, который Нулевой зовет своим мечом, гулко толкала и не заживала. Я мог управлять этим телом, мог принимать любую форму, мог исцелять любые раны, но не ту, что нанес Нулевой, так же, как и те, что оставили энергетические щупальца — жалкие останки Души.
(Мы бессильны там, где прикасается Душа), — слова Кроногана всплыли в сознании.
(Даже после смерти ты не можешь заткнуться…)
— Конгор, здесь дезер, хочет что-то сказать.
Я нехотя вынырнул из своего раздражения и взглянул на подошедших. Рядом с солдатом стоял человек — главарь выживших — дезер.
Во взгляде человека плескалась ненависть, но тот справился со своими эмоциями и, кивнув в знак приветствия, произнёс:
— Конгор, думаю, я знаю, кого вы ищите.
Стоящие рядом солдаты умолкли, прислушиваясь к говорящему.
— Вы видели ее прошлый раз — эта девушка, худая с длинными черными волосами и мечом. У нее незаживающая рана на груди, которая светится синим. Я расскажу вам, где она сейчас, — дезер замолчал, словно все еще сомневался, стоит ли это говорить, но через секунду, решившись, продолжил. — Там есть еще люди. Пообещайте, что их вы не тронете.
Мне хотелось заткнуть говорившего, но рядом были свидетели. И я кивнул:
— Продолжай.
— Здесь недалеко. Через шоссе. В третьей высотке. В той, у которой полностью разрушен верхний этаж. На восемнадцатом этаже, в угловой квартире, справа от лестницы. Заберите ее, но не трогайте ребенка и старика, — попросил дезер, опустив глаза и ссутулившись.
— Грузите людей. Потом вернемся за девушкой, — приказал я, развернувшись и направившись к выходу. Я соображал, как лучше всего поступить, но одно решил точно, дезер не переживет эту ночь.
— Но… — раздалось мне вслед. — Зачем вам еще кто-то? Ведь она та, кто вам нужен.
— Мы проверим, — пообещал я, сполна насладившись отчаяньем, прозвучавшим в голосе дезера.
Вышел в темноту, втягивая ноздрями холодный воздух и даже не пытаясь притворяться перед собой, что я сомневаюсь на счет того, что нужно сделать. Я уже давно выбрал. И этот выбор не был в пользу меня или моего народа.
(Вархаэриус! Живой!!!)
От восторга даже не сразу сообразила, что лежу на своем заклятом враге. Но замешательство длилось недолго, потому что иной зашевелился, и я поняла, что медлить сейчас нельзя. Тело сработало, как тонко настроенный механизм. Оттолкнулась от груди тритоса, заметила торчащий из его плеча металлический прут — каркас сломанной бетонной стены. Поддалась вперед, загнула конец прута, надеясь, что это задержит иного и даст мне хотя бы несколько секунд, чтобы дотянуться до меча.
