Он еще раз попробовал… и в третий раз – и наконец прибил ковер обойными гвоздями, извлеченными из наспинной сумки одного из элементов. Края все равно лежали не совсем правильно, но никто ведь не говорил, что Шелковинт
Равна наклонилась и потрогала ворс. Искусное плетение изображало какую-то классическую сцену мира Стальных Когтей. Многочисленные искаженные изображения для Равны были бессмысленной путаницей, но само изделие казалось крайне дорогим – тысячи часов традиционного стайного труда.
Равна встала. Заметила, что Били испытывает легкое нетерпение от всех этих подгонок.
– А? Великолепно смотрится, да? – спросил Шелковинт. Обращался он к ней, но два его элемента смотрели на Били бесстыдным взглядом.
– Да… красиво, – ответила Равна.
– И хорошо! – заявил Били. – Мы хотим, чтобы наш технический советник был доволен. Давайте теперь заносить остальную мебель.
– Кажется, вы обо всем подумали, Били, но…
– Да?
Улыбка его стала вопросительной.
– Здесь ничего нет… чем думать.
Так это звучало бы по-страумски.
Били кивнул:
– Да, понятно. Вычисления, доступ к данным, связь? Завтра домашний телефон поставим, Равна. Но не забудь, это все, что есть у каждого из нас за пределами корабля.
Ганнон Йоркенруд издал какой-то звук, и Равна увидела его глумливую усмешку. Остальные ребята Били остались стоять с непроницаемыми лицами.
– Да ты не волнуйся, Равна. Мы для тебя оборудуем специальный доступ в Новом зале.
– Били, есть вещи, которые мне нужны все время. Если я должна быть техническим советником…
Ингва поднял руки примирительным жестом:
– Знаю, знаю! Нам действительно нужна твоя помощь. Выработка приоритетов этой помощи как раз будет самой важной работой Невила на ближайшие дни. И он сразу предоставит тебе список задач. Он мне обещал. – Били глянул в сторону окон. День клонился к вечеру, солнце уже зашло. – Надо здесь заканчивать, а то ты замерзнешь.
Они уже спускались по лестнице. Кажется, только Шелковинт заметил, что Равна за ними не пошла. Она махнула стае рукой, отпуская, и та ушла тоже. Внизу снова начался стук и скрип, но это уже звучало как работа с трубами. Неужто Били, Ганнон и другие ребята такие рукастые? Или это в основном Шелковинт?
Она подавила желание спуститься и посмотреть, что они делают, а вместо этого подошла к широким окнам. Раньше стекло казалось не искажающим, но теперь она увидела едва заметную рябь – это уже шел из отдушин теплый воздух.
Равна оглядела окрестности. В этой стороне было лишь несколько коттеджей, и ничто не загораживало вид. За темнеющей землей и почерневшим морем нависло бесцветное теперь небо. Виднелось несколько ярких звезд. Прикованная к этой планете, Равна по расположению самых крупных звезд определяла времена года, время суток и… а вон там, возле двух звезд над морем, было самое важное место во всем небе. Ничем не примечательный кусок небосвода, где даже в самые темные и ясные ночи виднелось лишь несколько бледных звездочек.
Всего в тридцати световых годах – около сотни звездолетов. Эта угроза нависала над ней уже десять лет, сказываясь в каждом решении, требуя принуждать, убеждать и запугивать и Детей, и Стальных Когтей ради невозможного: выстоять против Погибели и победить.
А сейчас? Сейчас уже не ей принимать эти страшные решения, и как ни странно, она ощущала… покой.
Вестей от Невила не было ни завтра, ни послезавтра. Кое-кто из Детей навестил ее в новом доме, но никто надолго не задержался. Старшие смотрели на всю эту роскошь – и будто ощущали невидимые стены.
Бури предыдущей декады ушли в глубь материка, препятствуя возвращению Джоанны и Странника. Их антиграв отбросило на сотни километров к востоку – не все неприятности были на совести Невила.
На «Внеполосный-II» Равна приходила каждый день. Били Ингва дал ей временные права доступа из Нового зала. Когда миновал вечер мании величия, Невил снова вернул трюму его исходный вид. Как Равна и ожидала, популярность примитивных игровых станций завяла – то, что мог создать и показать «Внеполосный», было жалким и слабым по сравнению с тем, что помнили старшие Дети. Сейчас играть приходили в основном стаи и младшие Дети, – и Тимор. Мальчик практически дневал и ночевал рядом с одной из станций, раздражая даже Белль Орнрикак, хотя она тоже подсела на игры. Иногда Тимор даже не замечал Равну, а когда замечал, вываливал на нее бесконечный фейерверк игровой эзотерики. Единственный сочувствующий ей мальчик был теперь увлечен и счастлив до экстаза.
